Джордж Мур - Эстер Уотерс

Да я и сама так думаю. Я бы рада. Надо будет попытать счастья, как только Мэгги сможет работать за место меня.

— Это красивое платье подарила ей хозяйкина дочь, — сказала Джулия. — Подумать только! Верно, наша Эстер крепко пришлась ей по душе.

Тут миссис Сондерс сняла говядину с рашпера, положила на горячую тарелку и, подхватив снизу передником, подала Джиму со словами:

— Смотри не обожгись, горячая, как огонь.

Джим торопливо глотал в полном молчании, а дети следили за ним, затаив дыхание, и думали о том, что они в жизни никогда так не ужинали. Джим не произнес ни слова, пока не отправил в рот добрую половину бифштекса, после чего он снова надолго присосался к кувшину с пивом и наконец сказал:

— Давненько не доводилось мне так славно поесть. Еле дотащился домой сегодня, чувствую — совсем разбит. Да, когда гнешь спину как проклятый всю неделю, кусок доброй говядины во как кстати.

Тут какая-то новая мысль зародилась у него в уме. Он снова похвалил Эстер, добавив, что она отлично выглядит, а затем, проявляя все более настойчивое любопытство, принялся ее расспрашивать о людях, у которых она теперь работает. Но у Эстер совсем не было охоты вести беседу, и она кратко отвечала на его вопросы и не желала вдаваться в подробности. Однако ее сдержанность лишь сильнее разожгла его любопытство, а как только она упомянула о скачках, он еще больше навострил уши.

— Да я мало что понимаю в них. Смотрела просто изо дня в день, как лошадей ведут через двор, чтобы дать им побегать по холмам. В столовой для прислуги только и разговору было что о лошадях, но я не очень-то прислушивалась. Эти скачки — сущая напасть для миссис Барфилд… Я ведь уже говорила тебе, мама, — она принадлежит к той же общине, что и мы.

Презрительно покосившись на жену и падчерицу, Джим сказал:

— Хватит уж об этих ваших Братиях, оставьте их в покое. Расскажи-ка лучше про лошадей. Были у вас там победители скачек? Этого-то ты не могла не слышать.

— Да, Серебряное Копыто выиграл Кубок Стюартов.

— Серебряное Копыто из тамошней конюшни?

— Ну да, мистер Барфилд выиграл много тысяч, и все в Шорхеме что-нибудь да выиграли, и по этому случаю в Городском саду был устроен бал для прислуги.

— А тебе и в голову не пришло, что надо бы написать мне об этом! Я бы мог сорвать тридцать к одному с Билла Шорта! Фунт десять шиллингов на шиллинг! А ты даже не подумала мне подсказать. Ну, черт побери! Вы, женщины, ни дьявола ни в чем не смыслите… Тридцать к одному выплачивал Билл Шорт! И выплачивал, никуда не денешься. Во всех газетах, помню, писали: «тридцать к одному», — вот какая была выплата! Если бы ты дала мне знать, что ты там пронюхала, я бы мог поставить полсоверена и получить пятнадцать фунтов! А чтоб столько заработать, мне надо три месяца по восемь-десять часов в день потеть с ведерком краски в руке над этими чертовыми паровозами. Ну ладно, снявши голову, по волосам не плачут… Такого случая больше не представится, но кое-что может еще подвернуться. Каких лошадей думают они посылать осенью и на какие скачки? Слыхала ты об этом что-нибудь?

— Слышала, что они как будто пошлют эту лошадь на Кембриджширские, но только, если я правильно поняла, так мистер Леопольд — это наш дворецкий, имя-то у него другое, но там его все так зовут…

— А, понятно, — это в честь барона. Так что он говорил? Он-то, верно, знает. Вот бы мне потолковать немножко с этим вашим мистером Леопольдом. Так что он говорил? Потому что кого-кого, а такого человека стоит послушать. Тут ты время даром не потратишь, или я уж ни черта не смыслю. Так что он говорил?

— Мистер Леопольд не очень-то разговорчив. Но Старик ни с кем больше не делится — только с ним. Про них говорят: куда конь с копытом, туда и рак с клешней. Мистер Леопольд был его камердинером, когда Старик — ну, наш хозяин — был еще холост.

Джим хмыкнул.

— Понимаю я, что за птица ваш мистер Леопольд. Так что же он все-таки говорил насчет Кембриджширских?

Он только ухмыльнулся и сказал, что, по его мнению, от этой лошади нельзя ждать многого на осенних скачках… Нет, не на скачках, он сказал другое.

— В гандикапах?

— Вот, вот. Но только на его слова никак нельзя полагаться — он никогда не говорит того, что думает. Я слышала, как Уильям, это лакей…

— Ну, чего ты замолчала? Что ты слышала? Что он сказал?

— Сказал, что надеется подработать кое-что весной.

— А назвал он какие-нибудь скачки? Упомянул он Городские или Пригородные?

— Упомянул.