Джордж Мур - Эстер Уотерс

— Ну, вам сегодня счастье так и прет, — сказал Билл. — У Скошенного Луга, на которого ставили всю зиму, месяц назад обнаружился брок… Два к одному ставили на Форзаца, четыре к одному на Старинный Перстень, четыре к одному на Ежевику, десять к одному на Авангарда, и на победителя выдача будет пятьдесят к одному. Ваш муж должен заработать сегодня небольшое состояние. Небывалый день для букмекеров.

Эстер пробормотала, что она очень рада. Она все никак не могла остановить свой выбор ни на одном кувшине. Вдруг она заметила кувшин, на котором золотыми буквами было выведено: «Джек».

После этого они отправились поглядеть картинки в стереоскоп, и парад конногвардейцев в Сент-Джеймском парке пришелся им больше всего по вкусу; бой быков в Испании показался не особенно увлекательным, а в палате общин Сара не нашла ни одного молодого мужчины, который бы ей приглянулся. Среди дрессированных птиц им больше всего понравилась прыгающая вверх по лестнице канарейка. Внимание Билла привлек к себе американский механический силомер, и он не преминул тут же продемонстрировать силу своих мышц, чем чрезвычайно восхитил Сару. Потом все по очереди попробовали испытать свою меткость в сбивании кокосовых орехов, а уже мимо большого кегельбана Дж. Билтона прошли, не заглянув в него.

Снова воздух задрожал от криков: «Идут! Идут!»— и даже торговцы высыпали из своих палаток — всем не терпелось узнать, какая лошадь пришла первой. А еще через несколько минут стайка почтовых голубей взвилась в синюю высь и разлетелась в различных направлениях: одни птицы устремились прямо к Лондону, другие растаяли в таинственной голубоватой дымке, заволакивающей вечереющие, испепеленные солнцем холмы, истоптанные и замусоренные шумной беспорядочной человеческой ордой — подвыпившими мужчинами и женщинами.

— Ну, вот вы и сыскались наконец, — сказал Уильям. — Фаворита побили. Вы небось уже знаете, что приз взял аутсайдер. А что делает здесь этот господин?

— Случайно повстречался с дамами и водил их повсюду, показывал разные разности. Надеюсь, хозяин, вы на меня за это не в обиде?

Уильям не удостоил его ответом, но когда Билл стал прощаться с Сарой, Эстер поняла, что они уже сговорились о новой встрече.

— Где это вы его подцепили?

— Он сам к нам подошел и заговорил, а Эстер остановилась поболтать с проповедником.

— С проповедником? С каким еще проповедником?

Когда ему все растолковали, Уильям спросил, как им понравились скачки.

— А мы не видели никаких скачек, — сказала Сара. — Мы были на холме и катались на деревянных лошадках. И лошадка Эстер тоже взяла приз. Фарфоровый кувшин. Покажи ему свой кувшин, Эстер.

— Значит, ты так-таки и не видела дерби? — спросил Уильям.

— Она ухитрилась не увидеть скачек! — воскликнул другой букмекер. — Вот уж кому, я считаю, полагается главный приз!

Женщины не поняли шутки, видели только, что мужчины над ними подсмеиваются.

— Поди сюда, Эстер, — сказал Уильям, — стань на мое место. Сейчас лошадей выведут на проминку, а потом они поскачут. А ты, Сара, стань на место Тедди. Сойди с ящика, Тедди, уступи место даме.

— Да, да хозяин. Забирайтесь сюда, мэм.

— Неужто это лошади? — сказала Сара — Что-то уж больно они маленькие.

Букмекеры покатились со смеху.

— Вы не туда смотрите, мэм. Те просто пасутся на холме, — сказал один из букмекеров.

— Это не самые классные скакуны, — прибавил другой.

После двух-трех фальстартов лошади пошли. Отыскав окошечко между множеством котелков и шляп, Эстер увидела пять-шесть стройных лошадок — они показались ей похожими на борзых. Они пронеслись мимо и растаяли, словно призраки, а Эстер вдруг прониклась сочувствием к гнедой лошадке, которая тихонько трусила позади, сбившись в сторону.

Это была последняя скачка. И снова фаворит остался за столбом. Выплачивать было некому, и букмекеры начали складывать свое снаряжение, тащить которое предстояло беднягам помощникам. Просто не верилось, что Тедди сможет дотянуть до вершины холма. Уильям стал протискиваться сквозь толпу, подхватив под руки Эстер и Сару. Особенно трудно было пробиться сквозь поток экипажей. Повсюду запрягали лошадей, и Сара все время боялась, что какая-нибудь лошадь укусит ее или лягнет. Какой-то молодой денди, сам правивший лошадьми, осыпал их бранью, грум затрубил в рожок, и кабриолет умчался. Так большое стадо внезапно снимается с места, подчиняясь могучему инстинкту. Все вокруг — и холмы, и долины, и пригородные селения — утопало в лучах заходящего солнца; над еще не остывшей дорогой висела белая пыль, и в облаках этой пыли двигалось в сторону Лондона все, что так или иначе могло двигаться, — от карет до тележек; торговцы апельсинами, мелкие разносчики, карманные воришки, бродяги, цыгане — все устремлялись каждый к своей цели: к придорожным харчевням, ригам, к живым изгородям или к железнодорожной станции. Огромная толпа людей сползала с пологого холма; кто поскромнее — пешком, кто поважнее — в карете, и все направлялись к одной цели — к перекрестку дорог. В «Летящем орле» делали привал и распивали последнюю прощальную кружку пива; здесь букмекеры переодевались в свою повседневную одежду, и отсюда толпа растекалась уже по двум руслам — одно вело к железнодорожной станции, другое — на лондонское шоссе. Отсюда же начинались традиционные дорожные шутки. Большая орава щеголей во вместительном ландо принялась обстреливать горохом из духовых ружей торговцев с тележками; те отругивались, а щеголи делали вид, что сейчас наедут на крайнюю тележку. Появилась линейка с двумя воткнутыми по бокам шестами, между которыми раскачивались на веревке миниатюрные ночные горшки. За линейкой шествовала лошадка, на передние ноги у нее были надеты дамские панталоны. Бедная лошадка, не понимавшая, во что ее обрядили, столь нелепо выступала в этом неподобающем одеянии, что Эстер и Сара прямо помирали со смеху.