Джордж Мур - Эстер Уотерс

— Поставь-ка ты этот саквояж, Тедди, и давай выпьем.

Эстер с первого взгляда поняла, что дела у них на этот раз шли не слишком удачно.

— Ну что, фавориты выиграли?

— Да, черт побери, все до единого. Пять фаворитов один за другим — три вчера и два накануне. Против такого невезения ни один человек не выстоит, клянусь богом! Ну, Тедди, что тебе налить?

— Немножко виски, хозяин, если позволите.

Мужчины выпили. Затем Уильям велел Тедди отнести саквояж наверх, а сам прошел за Эстер в гостиную. Она видела по его лицу, что проигрыш очень велик, по воздержалась от расспросов.

— Ну, Джекки, теперь поговори с папой, расскажи ему, как у тебя дела в школе. А я пойду на кухню, погляжу, что там с обедом.

— Насчет обеда не беспокойся, Эстер, я сегодня думаю пообедать в ресторане. Ворочусь часикам к девяти.

— Значит, я опять тебя не увижу? Мы всю эту неделю и двумя словами не перемолвились. Ты целыми днями на скачках, а вечером — со своими друзьями. Мы ни минуточки не бываем вдвоем.

— Да, Эстер, это верно, но, правду сказать, я немного не в своей тарелке. Последняя неделя была хуже некуда. Фавориты выигрывали один за другим, а я принял очень много ставок на Коноплянку. У меня, понимаешь, были сведения, что это — самое надежное дело. Теперь хочу пойти посидеть с ребятами в ресторане, развеяться немножко.

Однако, заметив, что Эстер расстроилась, Уильям остановился в нерешительности и спросил, что у нее сегодня на обед.

— Хороший бифштекс и рыба — морской язык. Я знаю, тебе понравится. А мне так нужно поговорить с тобой. Прошу тебя, Билл, останься, уважь меня.

Устоять против ее просьбы, выраженной присущим ей спокойным, рассудительным тоном, было невозможно. Уильям заключил ее в объятия и, целуя, сказал, что никуда он не уйдет, что никто на свете не умеет так приготовить морской язык, как она, и у него уже при одной мысли об этом блюде слюнки текут.

— А можно мне побыть с папой, пока ты готовишь обед? — спросил Джекки.

— Можно, но как только я подам обед, ты сейчас же отправишься спать. Мне надо поговорить с папой.

Джекки это, по-видимому, вполне устраивало, однако, когда Эстер с блюдом в руках поднялась по лестнице из кухни и уже хотела препроводить Джекки к Джейн, он принялся выпрашивать, чтобы ему позволили побыть в столовой, пока отец обедает.

— Тебе же все равно, мама, — сказал он. — Ты опять пойдешь на кухню жарить бифштекс.

Но вот Эстер принесла и бифштекс, а Джекки по-прежнему не хотел уходить.

— Немедленно отправляйся в постель, — сказала Эстер, и на этот раз Джекки понял, что упрашивать бесполезно. Впрочем, чтобы немножко утешить мальчика, Эстер пообещала прийти поцеловать его на сон грядущий.

— Ты правда придешь, правда, мамочка? Я не усну, пока ты не придешь!

Родители улыбнулись. Эстер была довольна — она все еще не перестала немного ревновать Джекки к отцу.

— Ну, пошли! — крикнул Джекки служанке и побежал вверх по лестнице, рассказывая на ходу, какие игрушки видел он на Оксфорд-стрит. Чарльз принялся зажигать газовую лампу. Эстер заглянула в буфет, чтобы обслужить посетителей, и возвратилась к Уильяму, оставив дверь приотворенной. Уильям закурил трубку. Приготовленный Эстер обед возымел свое действие. Уильям уже перестал сокрушаться о проигрыше и готов был поделиться новостями. А у него было что рассказать. Он видел Рыжего. Рыжий подошел к нему, прямо как к самому закадычному другу, и спросил, какие ставки он принимает.

— И что ж, поставил он у тебя что-нибудь?

— Поставил. Я дал ему десять к пяти.

Заработал ли Уильям на этом что-нибудь, спрашивать было бесполезно. Он снова начал жаловаться на судьбу.

— Завтра тебе больше повезет, — сказала Эстер, — Не могут фавориты без конца приходить первыми. Расскажи мне про Рыжего.

— Да нечего в общем-то рассказывать. Мы немного поболтали. Ему все известно насчет этой маленькой сделки, ну, насчет пятисот фунтов, понимаешь, и он посмеялся от души. Пегги вышла замуж. Позабыл, как зовут этого субъекта.

— За того самого, которого ты спустил с лестницы?

— Нет, за другого. Чудно, право слово. А впрочем, что мне. Рыжий тебя сразу вспомнил, пожелал нам счастья, взял наш адрес и сказал, что, если сможет, забежит повидаться с тобой сегодня вечером. Верно, дела у него не очень-то хороши, иначе он не держался бы так, запанибрата. Потом я видел Джимми Уайта — ты помнишь крошку Джимми, мы прозвали его Демоном — ну, того, что выиграл Кубок Стюартов на Серебряном Копыте? Помнишь, ты еще влепила ему оплеуху за обедом в первый день твоего приезда?