Владислав Оркан - Батраки

— Куда ты поедешь?

— В Пешт!

— Не болтай, Войтусь, не болтай… Соображаешь ли ты?

— Да ты знаешь, какая это даль… чужие края? — говорила Ягнеска.

— Не за море ехать, — ответил Войтек, встав посреди хаты. — А хоть бы и за море — и то не диво! Люди на край света ездят…

— А на что ты поедешь?

— Я помогал в кузнице Яську, так заработал. На дорогу мне хватит, не бойтесь!

— Отец-то позволит тебе?

— Вы думаете, я буду его спрашивать? Чтобы он избил меня на прощание?.. Тоже я не дурак! Да он, крестная, каждый день бы меня колошматил, если б я не удирал… Как взъестся на кого, на мне зло срывает… вот какой он отец! Хотел бы я знать, что он сделает со своим ремнем, когда меня не будет…

— Войтек! — донесло ветром с лесопильни.

— Хазьбета тебя зовет…

— Надо итти! Как солнышко-то летит — страшное дело!.. Уже полдень. Ох, чую, не миновать мне выволочки… Ну и пусть! Пусть-ка отец потешится надо мной в последний раз…

— Не болтай!

— Оставайтесь с богом. Я к вам еще забегу до отъезда…

И, наклонившись к удивленной Зосе, он тихонько шепнул:

— Скажу тебе кое-что напоследок…

— Сейчас скажи… ну, скажи!

Она удержала его за руку.

— Нет, когда буду уезжать…

Он вырвал руку, за которую она, как паучок, уцепилась тонкими пальчиками, и скрылся за дверью.

«Что же он мне скажет?» — гадала Зося и заранее радовалась, так ей было любопытно.

Мать опомниться не могла от неожиданного сообщения Войтка и, покачивая головой, повторяла:

— Вот уж не ждала!

Ягнеска не удивлялась ничему. Она давно перестала удивляться.

— Может, и правда, он надумал… этакий сорви-голова!

— Видишь, Ягнесь, какие теперь люди… чуть из люльки — и на чужбину!

— С умом так и являются на свет, милые вы мои! Прежде, бывало, и старого из деревни палкой не прогонишь. Охота ему мыкаться по свету!

— Видишь! А молодые сами уходят. Они и в чужих краях не пропадут.

— Что ж это творится на свете!

— Все перевернулось…

— Все порушилось…

— А я вот не скажу Войтку, чтобы он оставался. Пускай идет, тогда-то Хыба поймет, что не на то дети родятся, чтобы их бить. Не увидит подольше сына — научится его любить. Собка он сроду пальцем не тронул… как же — Собусь! Этому-то он потакал, а на меньшом зло срывал. Такой он отец!..

— Палкой ума не вколотишь… это он зря!

— Да ума у паренька побольше, чем у других… Не палка ему нужна, а рука! Заботливая рука.

— Истинная правда! Я помню, как меня в детстве учили. Добром меня, девчонку, хоть в пекло заведи, а злой со мной, бывало, никак не сладишь. И чем больше меня били, тем я делалась хуже! Так вот было у меня с мачехой…

— И всегда так бывает, когда отец с матерью дурные…

— А как же!

«Что ж он мне скажет?» — думала Зося, мастеря на подоконнике домик из тонких прутиков.

Ягнеска торопилась допрясть кудель, а Маргоська наматывала пряжу на рогульку, отсчитывая по тридцати нитей.

— Четыре… пять… шесть… Слава богу, что он хоть здоров!., семь… восемь… Беда, когда сам не умеешь писать… одиннадцать… двенадцать… лучше бы он приехал на праздники… тринадцать… вместе нам веселее будет… пятнадцать… порадуемся втроем… вчетвером… эх! все! Сбилась…

И она снова принялась считать намотанные нити.

На другое утро Войтек исчез.

Все думали, что он спрятался после вчерашнего угощения, за которым отец изорвал ремень. Искали его в сарае и на гумне — все напрасно!

— Верно, шатается по деревне…

— Вернется! — говорил старик. — Сам придет с повинной…

Наступает полдень — Войтка нет… Наступает вечер — Войтка все не видно…

«Что такое? — думает Хыба, но скоро успокаивается, — придет домой ночевать!»

Он уже заранее обдумал, как задаст Войтку. После ужина долго еще сидели, молча ожидая, но никто не пришел.

На рассвете Хыба вскочил с постели.

— Здесь Войтек? — тихо спросил он.

— Нет ни Войтка, ни живой души… — ответила заспанная Хазьбета, подвязывая юбку.

— Какого чорта! — встревожился старик. — Уже второй день… А где Ясек?

— Да на лесопильне! Где ему быть?

Она приготовила завтрак и разлила по лоханкам пойло для скота.

Когда встали из-за стола, Хыба сказал, с трудом подавляя гнев:

— Ступай-ка, Хазьбета, ступай за этим прохвостом… пускай приходит! Скажи ему: отец, дескать, все простил.

— Разве он поверит?

— Ступай, когда тебе говорят!

— А пойло?

— Войтек поможет тебе снести, как придет. Не на то я сынов растил, чтобы за них работать!