Владислав Оркан - Батраки

— Юзусь! — зашептал он ему на ухо. — Поищи мне там работу, я приеду…

— Сиди дома, раз тебе тут хорошо…

— Ну как же! Хорошо!

— А что?

— С отцом не лажу. Бьет он меня…

Войтек проводил их до большака и вернулся к Зоське.

Юзек шел со своей котомкой рядом с матерью и погонял коз.

— Сколько, вы думаете, дадут?

— Дали бы хоть двенадцать…

— Надо поторговаться…

— А как? Хорошо, если бог пошлет покупателя…

— Лишь бы не было рабчан!..

— И то! Хуже мошенников не сыщешь на свете…

— Эти не то что вдвое, а в пять раз меньше норовят заплатить.

— Такой народ продувной.

Они шли вниз по деревне, разговаривая о продаже, о долгой суровой зиме, которую предсказывали по всем приметам. Но разговор скоро оборвался: оба они думали о другом. Время от времени мать отворачивалась, делая вид, что сморкается, и украдкой утирала слезы.

Все-таки Юзек их заметил и старался ее успокоить.

— Ну, хватит вам плакать, мама…

— Да оно само плачется…

— Не век же я там буду вековать.

— И сама не пойму почему, но мне все кажется, что больше я тебя не увижу…

— Господь с вами! Что это вы говорите! Мы еще вдоволь нарадуемся друг на дружку. Придет весна, я вернусь, привезу денег, и нам полегче станет жить на свете. Верьте мне, матуля!

— Боже милостивый! — вздохнула она.

— Купим земли, засеем и помаленьку-помаленьку вылезем из нужды. Только начать трудно, а потом само пойдет… Верьте мне, матуля!

— Дай-то бог…

— Право, мама, так. Вы не горюйте, говорю вам, не горюйте… К зиме я вам пришлю, чуть что заработаю… Не будете вы бедовать, лишь бы господь дал здоровье…

И он принялся расписывать перед плачущей матерью радужные картины золотых дней, которые сулило им будущее. Она не повеселела, но успокоилась.

В дороге к ним присоединились еще люди и дальше шли уже вместе к костелу, на ярмарку.

На ярмарке была страшная толчея. Люди толпились на площади и громко галдели. Говор заглушали крик и брань покупателей, мычание телят и зазывание торговцев.

За ручьем, где продают скот, шуму еще больше. Пронзительно верезжат поросята, словно с них шкуру сдирают, и визг их смешивается с мрачным мычанием волов и жалобным блеянием овец. Как есть страшный суд! Душераздирающий рев животных наполняет всю ярмарку, сливаясь в сплошной гул.

Из многоголосого гомона вырываются отдельные слова, как из бурлящего потока тихое и неумолчное журчание. Ругаются и по-двое, и целыми толпами, что бы ни покупали… Тут какой-то хозяин выхваляет перед другим своих волов, тот их хулит… Там Иосель, мясник, плюет под ноги ловко надувшему его собрату и орет во весь голос:

— Чтоб тебе сквозь землю провалиться! Чтоб тебя вдобавок паралич хватил!

Громче всех кричат рабчане. Они божатся без зазрения совести, сто раз клянутся, говоря правду, и двести, обманывая в глаза… Это крестьяне, но они уже десятки лет занимаются торговлей.

Маргоська встала у забора. Коз она держала на веревке.

Тотчас со всех сторон ее обступили рабчане.

Она робко озиралась, высматривая Юзка, но он где-то пропал. Придется ей одной продавать.

— Сколько за них?

— Пятнадцать…

— Насмех вы это, что ли?!

Начали рядиться.

— Не сойти мне с этого места, больше семи не дам!

— Я семь с половиной!

— Я даю восемь!

— Ни полушки больше!

— Чтоб мне ноги сломать, если я что прибавлю!

Торговались не менее четверти часа — все для одного.

Совсем ее сбили с толку и, наконец, заплатили десять гульденов.

— Ну, слава богу, — прошептала Маргоська, сжимая деньги в руке. — Они бы рады задаром взять… Что за народ!

Она с нежностью поглядела на коз, перекрестила их на прощание и отправилась искать Юзка. Нашла его возле ратуши. Он стоял тут с другими парнями. Все были готовы в путь.

— Продали?

— Господь помог…

— За сколько?

— Недорого, Юзусь, недорого. За десять…

— Слава богу.

— Идете уже?

Мать жалобно поглядела на него.

— Только меня дожидаются…

— Постой-ка…

Она сунула руку за пазуху, достала тряпицу, развязала ее и принялась считать:

— Один, два, три… вот тебе все десять. На-ка!

— Один хоть себе оставьте… — прошептал Юзек, беря деньги.

— На что?

— Пригодится хоть на соль…

— Спрячь! Мы тут обойдемся. Тебе скорей понадобится.

— Так я вам пришлю.

— Сперва проси у господа бога здоровья. О нас не заботься. Как-нибудь перебьемся…

— Ну, пошли? — послышались голоса.

— Юзусь, сынок! Еще я позабыла тебе сказать: ты с кем попало не водись, работай хорошенько да береги здоровье, не надрывайся…