Жюльен Грин - Полночь

Серж поставил лампу на стол и вдруг превратился снова в мальчишку: сложив ладони рупором, принялся гукать, как филин. Этот звук, мягкий и зловещий, прокатился под сводом и отдался эхом в каждом углу зала.

Элизабет посмотрела на молодого человека наивно-восхищенным взглядом и сказала, что в темноте вполне можно подумать, будто на самом деле кричит филин.

— Это еще что, — сказал польщенный Серж.

И он поочередно издал скорбный вопль совы, бесконечный зов кукушки, затем дерзкую ликующую песнь дрозда, и все эти голоса звучали в старой трапезной как вызов ночи и печали. Молодой человек старался превзойти себя, отчего лицо его приняло серьезное, озабоченное выражение, еще больше красившее его в глазах Элизабет, и той стоило немалого труда удержаться от того, чтобы не броситься ему на шею и тем самым не остановить его вдохновенные импровизации. Впрочем, он сам вдруг прервал рулады и схватил Элизабет за руку. Она сразу узнала размеренные шаги господина Аньеля в коридоре. Секунду поколебавшись, Серж быстро увлек девушку в самый темный конец зала, где находилась какая-то дверь.

Не успев сообразить, что происходит, Элизабет оказалась на плетеном стуле в темной комнате и услышала, как Серж разговаривает с господином Аньелем короткими грубыми фразами.

— Сегодня ты в буфетную не ходи. Я сам займусь посудой.

В ответ послышалось невнятное сердитое бормотанье, девушка разобрала только произнесенное с нажимом слово «долг». Потом ей показалось, что господин Аньель направился в ее сторону, но Серж, должно быть, загородил ему дорогу, ибо шаги вдруг смолкли и послышалась какая-то возня, а потом все стихло.

— Это неслыханно! — воскликнул господин Аньель немного погодя.

— Вот видишь, — сказал Серж, — тебе и с места не тронуться.

Внезапно парень, видимо, решил переменить тактику и рассмеялся.

— Послушай, — сказал он самым мягким тоном, на какой был способен, — ну почему бы тебе не быть добрым ко мне? Ведь когда-то, стоило мне провиниться, ты все брал на себя, чтобы господин Бернар не задал мне трепку. Когда я убегал, а потом возвращался, ты всегда меня защищал, так или нет? И не задавал мне никаких вопросов.

Молодой человек говорил так вкрадчиво, что Элизабет почувствовала ревность, как будто ей принадлежало исключительное право на ласковые речи Сержа.

— Ну, сделай мне одолжение, — продолжал тот, — совсем маленькое одолжение. Ведь я тебя прошу всего-навсего не ходить сегодня в буфетную во время обеда. Никто ничего и не заметит… Гляди, я тебя отпускаю, значит, доверяю…

Судя по тому, что господин Аньель смолчал, он уступил, однако Элизабет так и не могла простить Сержу его вкрадчивых речей, мысль о том, что он может говорить таким тоном с кем угодно, заставляла ее по-настоящему страдать. Меж тем мужчины отошли от двери, и теперь она слышала лишь шум их шагов по выложенному каменной плиткой полу, а слов разобрать не могла.

Через несколько минут перед ней появился Серж с фонарем. Не говоря ни слова, он взял Элизабет за руку и быстро провел в примыкавшую к буфетной комнату, служившую отчасти кухней, отчасти кладовой, о чем свидетельствовало нагромождение запыленных сумок и чемоданов, давно утративших первоначальные формы.

— Посиди за дверью, — скомандовал он. — Я скоро освобожусь. Если вдруг зайдет со мной в буфетную кто-нибудь еще, замри. Только вряд ли это придет кому-нибудь в голову. Где же передники? Ты не видела белые передники на каком-нибудь стуле?

Серж пошел с фонарем в буфетную, передвинул стул, открыл стенной шкаф и с треском снова захлопнул дверцу.

— Да где же они, в конце-то концов?

Вернулся в кладовую и с недовольным видом посветил фонарем во все стороны.

— А-а! Да ты на них сидишь!

Девушка покраснела, будто в чем-то провинилась, и встала. Серж быстро развернул один из передников и нацепил его на себя.

— Тесемки, — торопливо проговорил он. — Завяжи тесемки сзади, побыстрей!

Его резкий тон настолько смутил Элизабет, что у нее задрожали руки и с первого раза узел не получился. От ужасной мысли, что Серж больше не любит ее, сердце девушки внезапно сжалось, но к огорчению примешивалась и радость оттого, что она удерживает рядом с собой этого нетерпеливого рослого парня. Как только тесемки были завязаны, он пошел прочь, но из какого-то неосознанного кокетства обернулся с порога, держа у груди стопку тарелок, глянул на Элизабет и прочел на ее любящем и расстроенном лице то восхищение, в котором хотел еще раз убедиться. И действительно, неискушенной девушке он в этот миг показался еще красивее: безупречная белизна передника подчеркивала золотистый загар его лица и рук. Успела еще заметить, как волевые губы Сержа раздвинулись в легкой торжествующей улыбке, и он вышел.