Жюльен Грин - Полночь

Сидя в кресле, обитом красным гобеленом, она смотрела на старика таким же злым и колючим взглядом, какие бросала на вечно сонную Клемантину. Вот уж ее-то никто не увидит спящей! Несмотря на седые волосы, Мари Ладуэ сохраняла стройность осанки и старалась держаться совершенно прямо, выгибая поясницу и прижимая локти к бокам. Большие поля ее черной шляпы вызывающе и кокетливо склонялись влево, набекрень. Длинное темное пальто, перехваченное в талии, подчеркивало скудные линии ее подвижного тела. Костлявыми пальцами она перебирала скатанные валиком перчатки, время от времени то закидывала ногу на ногу, то снова ставила ноги прямо, расправляя ударами пальцев складки юбки. Всякий раз как она оглядывала комнату, казалось, будто она что-то схватывает и бросает в бездонный мешок своей памяти.

— Так что же? — спросила она, снимая с рукава воображаемую ниточку. — Могу я дать ваш адрес этому господину?

Господин Лера расстроенно махнул рукой.

— Это бесполезно, мадам. Девушке здесь очень хорошо.

— Что? Неужели вы его боитесь? Поговорите с ним. Чем вы рискуете? Это безусловно порядочный человек. Я повидалась с его поверенным, господином Аньелем, он — сама учтивость.

— Но Элизабет прекрасно завершит образование и в Рефане, мадам.

— Но, мсье, если семейный совет решит иначе? Вы забываете, что она несовершеннолетняя, а мы ее единственные родственницы.

Эти слова, произнесенные решительным тоном, произвели на господина Лера неожиданное действие: он воскликнул: «Ой!» — и со страдальческим видом поднес руку к сердцу.

— Чем больше я об этом думаю, — продолжала Мари Ладуэ, будто ничего не заметила, — тем больше мне кажется, что предложение этого господина очень выгодно для вас и для Элизабет. Подумайте, какую экономию это вам даст. Кроме того, усадьба Фонфруад — все равно что учебное заведение высшего класса, где моя племянница сможет продолжить изучение иностранных языков, литературы и музыки. Но что с вами? — спросила она более мягким тоном и с беспокойством в голосе.

Господин Лера поставил перед собой ладонь, как бы защищаясь от этой женщины, которая наклонилась к нему. Старик действительно дышал с трудом, капли пота падали со лба на покрывшиеся нездоровым румянцем щеки, глаза блуждали.

— Не надо так волноваться, господин Лера, — участливо сказала Мари. — Если я и приехала к вам, то поверьте, у меня нет иных интересов, кроме заботы о племяннице, иначе…

— Жену, — прошептал господин Лера, проводя пальцами по лбу.

— Сейчас позову, — сказала Мари Ладуэ, поднялась и быстрым шагом пошла к двери. — Ваша жена, несомненно, разделит мою точку зрения.

Оставшись один, господин Лера откинул голову на спинку кресла и посмотрел на площадь, где только что зажегся фонарь. После того как грудь ему пронзила острая боль, он испытывал страшную слабость, но ничего больше не болело, и вид старых домов несколько успокоил его. Однако спокойствие это продолжалось недолго. Ему никак не удавалось прогнать мысль о том, что вокруг него ничего не изменилось, зато с ним самим произошло какое-то странное превращение: мозг его впал в странную апатию, временами он забывал, где он и что с ним, или же не помнил о том, что произошло в его кабинете несколько минут тому назад, зато по какому-то капризу памяти переносился в давно минувшие годы и вспоминал пустяковый разговор с младшей дочерью по поводу коробки красок, которые она никак не могла отыскать. И вдруг он испугался собственной догадки, испугался огромной черной дыры, куда его неудержимо влекла какая-то сила. Он попробовал встать и рухнул обратно в кресло.

В эту минуту вошла его жена в сопровождении Мари Ладуэ, она строго посмотрела на господина Лера и спросила, что с ним.

— Ничего, — с усилием произнес он, — ничего.

Жена бросила подозрительный взгляд на Мари Ладуэ, затем на старика, который попробовал улыбнуться.

— Господин Лера совсем неплохо выглядит, — сказала посетительница. — Ему стало немножко нехорошо, только и всего.

— Только и всего, — повторила госпожа Лера. — Но ты весь в поту, — продолжала она.

Он медленно поднес руку ко лбу, убедился, что жена права, и улыбнулся.

— Возьми платок, — скомандовала она. — И не притворяйся. Скажи, что с тобой. Ты заболел?

— Нет, — сказала Мари Ладуэ.

— Нет, — повторил за ней и господин Лера.

Неуверенным движением он отер пот с лица, потом открыл рот и задыхающимся голосом произнес:

— Прошло.

— Ну вот, сами видите, — сказала Мари Ладуэ.