Уильям Фолкнер - Избранное

— Дайте мне тоже, пожалуйста, сэр, — сказал он.

— Нечего тебе курить, парень, — заметил Кэспи.

Но Баярд дал Айсому сигарету, и он снова уселся на корточки, поджав тощие ноги, бережно держа в черной руке белую трубочку. Позади в кустах началась возня, послышалось испуганное подвывание, и в освещенном пространстве появился щенок; повизгивая, он робко терся об ногу Кэспи, и в глазах его блестели фосфорические огоньки.

— Ну, чего тебе? — сказал Кэспи, гладя его по голове. — Напугался там, что ли?

Щенок неуклюже присел и, повизгивая, зарылся носом в ладонь Кэспи.

— Не иначе как он там медведя нашел, — сказал Кэспи. — Чего ж остальные псы не помогли тебе его изловить?

— Бедняжечка, — сказала Нарцисса. — Он правда испугался, Кэспи? Иди ко мне, песик.

— Просто они ушли и бросили его одного, — отвечал Кэспи.

Щенок робко терся о его колени, потом подпрыгнул и лизнул ему лицо.

— Пшел вон! — крикнул Кэспи и отшвырнул щенка. Тот неловко плюхнулся в сухие листья, вскочил на ноги, и тут собаки опять резко залаяли, лай их звонко и отчетливо прозвенел в темноте, щенок повернулся и, тявкая, понесся к ним. Собаки залаяли снова. Айсом и Кэспи прислушались.

— Да, сэр, — заметил Кэспи, — он точно к тому дереву идет.

— Ты, наверно, знаешь эти места как свои пять пальцев, правда, Кэспи? — сказала Нарцисса.

— Да, мэм, знаю, как не знать. Я ведь с малых лет тут раз сто все кругом обошел. И мистер Баярд, он тоже все тут знает. Он тут все время охотится, почитай столько, сколько и я. Он и мистер Джонни — оба вместе. Мисс Дженни послала меня с ними, когда им первый раз ружье дали, и я еще ту одностволку веревочкой перевязывал. Помните ту одностволку, мистер Баярд? Здорово она стреляла. А сколько мы в этих лесах белок, лисиц да кроликов перебили!

Баярд сидел прислонившись к стволу. Он смотрел на верхушки деревьев, на далекое блеклое небо, и сигарета медленно догорала у него в руке. Нарцисса взглянула на его мрачный профиль, четко обрисованный в свете фонаря, и теснее прижалась к нему. Но он не шелохнулся, и тогда она положила руку на его ладонь. Но рука его тоже осталась недвижимой и холодной, и он опять ушел от нее в пустынные высоты своего отчаяния. А Кэспи густым и низким голосом уже снова неторопливо произносил какие-то лишенные согласных слова, и в его речи сквозила глубокая печаль.

— Да, мистер Джонни здорово стрелял. Помните, в тот раз, когда мы с вами и с ним…

Баярд встал, бросил сигарету и старательно затоптал ее ногой.

— Пошли, — сказал он. — Они совсем не хотят загонять его на дерево.

Он помог Нарциссе встать, повернулся и пошел вперед. Кэспи тоже встал, отвязал коровий рог и приложил его к губам. Чистый тоскливый звук, нарастая, долго звучал у них в ушах, потом отозвался гулким эхом и замер, бесследно растаяв в немой темноте.

Была уже полночь, когда они, оставив Кэспи и Айсома у дверей их хижины, пошли по тропинке к дому. Вскоре из тьмы возник сарай, и между стройными, почти оголенными деревьями на фоне подернутого дымкой неба появился дом. Баярд открыл калитку, Нарцисса прошла в сад, он последовал за нею, закрыл калитку, повернулся, увидел, что она стоит рядом, и тоже остановился.

— Баярд, — прошептала она, наклоняясь к нему, и тогда он обнял ее и стоял, глядя поверх ее головы в небо. Она взяла его лицо обеими руками, притянула к себе, но губы его были холодны, и, ощутив на них горький вкус обреченности и рока, она на минуту прижалась к нему, уронив голову ему на грудь.

После этого она ни за что не соглашалась ходить с ним на охоту. Он стал ходить один и, возвращаясь уже перед рассветом, бесшумно раздевался и осторожно проскальзывал в постель. Когда он затихал, Нарцисса прижималась к нему теплым, сонным телом и тихонько произносила его имя. Так они лежали, обнявшись, ненадолго укрытые от его отчаяния и отгородившиеся от его неизбежной судьбы.

— Итак, — с живостью заметила мисс Дженни за супом, — служанка от вас ушла и теперь вы наконец нашли время навестить родственников.

Хорес улыбнулся.

— По правде говоря, я приехал к вам чего-нибудь поесть. Сомневаюсь, чтобы даже одна женщина из десяти обладала способностью вести хозяйство, а что до меня, то я наверняка не создан для домашнего очага.

— Вы хотите сказать, что даже у одного мужчины из десяти, не хватит ума жениться на хорошей кухарке, — поправила его мисс Дженни.

— Может быть, у них как раз ровно столько ума и уважения к другим, чтобы не похищать хороших кухарок, — предположил он.