Кен Фоллетт - Столпы Земли

Какое-то время она лежала, испытывая жалость к самой себе, желая только одного – поскорее заснуть. Внезапно она почувствовала, как что-то теплое потекло у нее по бедрам. Испуг охватил ее. Сначала ей показалось, что она просто обмочилась, но нет, маленькая струйка сразу превратилась в поток. Она вскочила на постели. Теперь поняла, в чем дело: пошли воды и вот-вот должен был появиться ребенок.

Ей стало страшно. Необходима была чья-то помощь. Что есть есть мочи она закричала соседу:

– Милдред! Милдред! Сюда, скорее! – Но тут же вспомнила, что никого в этот час дома не было: все были в церкви.

Воды остановились, вся постель Альфреда была мокрая. Он будет вне себя от бешенства, подумала она в ужасе; но потом сообразила, что так и так он разъярится, когда узнает, что это не его ребенок. О Боже, что же делать? Она в страхе искала ответ.

Снова заболела спина, и Алина поняла, что начинаются схватки. Она перестала думать об Альфреде – теперь все ее мысли были только о том, что ей предстоит родить ребенка. Ей было страшно оттого, что рядом с ней никого не было. Она так хотела, чтобы ей кто-нибудь помог. Надо идти в церковь, решила Алина.

Она свесила ноги с постели, но тут новый спазм пронзил ее тело, лицо исказилось болью, она замерла и сидела какое-то время, пока боль не утихла. Потом встала с постели и вышла из дому.

Она никак не могла собраться с мыслями, пока шла, пошатываясь, по грязной дороге. Уже у самых ворот монастыря боль снова заставила ее остановиться; она прислонилась к стене и, стиснув зубы, стояла так, пока не полегчало. Она вошла на церковный двор.

На высоких галереях алтаря и на более низких – в его приделах – собрался, казалось, весь город. В дальнем конце возвышался престол. Новая церковь выглядела очень необычно: над сводчатым каменным потолком, как правило, надстраивалась трехгранная деревянная крыша; сейчас же церковь выглядела беззащитной, как лысый человек без шляпы. Прихожане стояли спиной к Алине. Когда она нетвердой походкой подошла к собору, епископ Уолеран Бигод уже начал свою речь. Словно видение из ночного кошмара, рядом с ним стоял Уильям Хамлей. Слова, произносимые епископом, еще более усилили ее боль:

– ... С чувством радости и гордости сообщаю вам, что Его величество король Стефан пожаловал лорду Уильяму звание графа.

Алина ужаснулась, услышав это. Вот уже целых шесть лет – с того самого дня, когда они с Ричардом увидели отца в Винчестерской тюрьме, она жила одной надеждой – вернуть собственность их семьи. Вместе с братом она пережила нападения грабителей и насильников, страшный пожар и гражданскую войну. Несколько раз, казалось, они были уже у цели. И вот сейчас все рухнуло. Прихожане невольно зароптали: они уже и так пострадали от Уильяма, да и сейчас жили в страхе перед ним. И то, что король, который должен был их защищать, так возвысил их врага, радости у людей не вызвало. Алина поикала глазами Ричарда, ей хотелось увидеть, как он воспринял этот жестокий удар, но не нашла его.

Приор Филип поднялся со своего места – лицо мрачнее тучи – и запел гимн. Прихожане неохотно последовали его примеру. Алина стояла, прислонившись к колонне, ее снова пронзил приступ боли. Она стояла позади всех, и никто не заметил ее. Плохие новости, как ни странно, похоже, успокаивали ее. «Я просто рожаю ребенка, – повторяла она, – это происходит каждый день со многими женщинами. Мне надо только найти Марту или Ричарда; они обо всем позаботятся».

Как только боль отпустила, Алина пошла сквозь ряды прихожан в поисках Марты. На нижней галерее северного придела она увидела группу женщин и направилась туда. Все сначала с любопытством смотрели на нее, но потом всеобщее внимание привлек какой-то шум, похожий на скрежет. Пение поначалу заглушало его, но, как только шум усилился, хор сразу смолк.

Алина подошла к женщинам. Они беспокойно крутили головами, пытаясь понять, откуда идет этот шум. Дотронувшись до плеча одной из них, она спросила:

– Вы не видели Марту?

Женщина обернулась, и Алина узнала Хильду, жену кожевника.

– По-моему, она на той стороне, – сказала Хильда, но тут грохот стал просто невыносимым, и она отвернулась.

Алина проследила за ее взглядом. И все прихожане, стоявшие в центре, посмотрели туда же, на самый верх, где кончались стены и начинался купол. Те, кто стоял в боковых приделах, выглядывали из-за колонн, вывернув шеи. Кто-то пронзительно закричал. Алина заметила, как по дальней стене пробежала трещина, прямо между двумя окнами в верхнем ярусе. Несколько огромных кусков каменной кладки упали с высоты прямо на головы тех, кто стоял в самом центре. Церковь наполнилась дикими воплями, стонами; люди рванулись к выходу.