Кен Фоллетт - Столпы Земли

В первую неделю нового года у Марты впервые пошла кровь. Алина поила ее горячим настоем из трав и меда, чтобы снять спазмы, и отвечала на ее бесконечные вопросы о женских делах. Как-то она пошла поискать свой сундучок, в котором хранила кусочки ткани на случай, когда с ней бывало подобное. Нигде не найдя его, она вспомнила, что оставила его в своем старом доме.

Но с тех пор прошло уже три месяца.

А менструации ни разу не было!

Со дня ее свадьбы.

С того дня, когда она была с Джеком.

Алина оставила Марту дома, а сама пошла через весь город в свой старый дом. Ричарда дома не оказалось, но у нее был запасной ключ. Она быстро нашла сундучок, но уходить не спешила, а села возле холодного очага, закутавшись в накидку, и окунулась в тяжелые раздумья. Она выходила замуж на Михайлов день. Сейчас позади было Рождество. Значит, прошло почти четыре месяца, сменились три полные луны. Она пропустила три менструации, а ее сундучок так и лежал нетронутым на верхней полке рядом с бруском, которым Ричард затачивал ножи. И вот она держала его на коленях, поглаживая грубое дерево. Пальцы ее почернели: сундучок покрылся толстым слоем пыли.

Самым страшным было то, что с Альфредом за это время у нее ничего не было.

После той ужасной первой ночи он пробовал еще три раза: на следующую ночь, еще через неделю и месяц спустя, когда вернулся домой совершенно пьяным, – но все было бесполезно. Сначала Алина, из чувства долга, старалась помочь ему, но каждая неудача все больше раздражала его, и ей стало страшно. Она старалась реже попадаться ему на глаза, надевала старую, поношенную одежду, раздевалась, укрывшись от его взгляда. И Альфред оставил ее в покое. Алина размышляла, стоит ли попробовать еще раз, вдруг у него получится, но тут же говорила себе, что все теперь лишено всякого смысла. Никакой надежды не оставалось. Что было причиной – то ли проклятие Эллен, то ли Альфред просто ни на что не годен, а может, память о Джеке, – но Алина была уверена в том, что близости с мужем больше не получится.

Альфред был обречен узнать, что ребенок не от него.

Она с горечью смотрела на остывшие угли, пытаясь объяснить себе, почему ей так жестоко не везло в жизни. Она так старалась внести хоть немного доброты и уюта в этот вынужденный брак, и вот оказалось, что беременна от другого мужчины, с которым провела всего несколько часов.

Алина не пыталась вызвать жалость к самой себе. Надо было срочно решать, что делать дальше.

Она положила руку на живот; теперь понятно, почему она так прибавила в весе, отчего ее частенько подташнивало, откуда это постоянное чувство усталости. Внутри нее поселилось маленькое существо. Она улыбнулась своим мыслям. Какое же это счастье – иметь малыша!

Она встряхнула головой, словно хотела стряхнуть с себя минутное оцепенение. Ничего хорошего из этого не выйдет: Альфред наверняка взбесится. Кто знает, как он поведет: убьет ее, выбросит на улицу или... У нее появилось предчувствие, что Альфред вздумает бить ее по животу, чтобы убить еще не родившегося ребенка. От страха Алину прошиб холодный пот.

Ничего ему не скажу, подумала она.

Но можно ли скрыть свою беременность? На какое-то время – вполне. Она уже давно носила бесформенные, мешковатые платья. А может, и живот у нее будет не очень большим; у многих женщин, она знала, так бывает. Да и Альфред был не из самых наблюдательных. Конечно, наиболее мудрые женщины в городке догадаются, но Алина почему-то полагалась именно на их мудрость: они не станут трезвонить об этом на каждом углу. Так что родить ребенка, подумала Алина, я, пожалуй, смогу втайне от мужа.

А что потом? Ну, по крайней мере, малыш благополучно появится на свет, Альфред не сможет погубить его до рождения. Но он все равно поймет, что ребенок не его, и возненавидит крошку. Это будет жестоким оскорблением его мужского достоинства, и он будет мстить.

Об этом ей сейчас думать не хотелось. Главное – выдержать следующие шесть месяцев. А потом, когда появится ребенок, она решит, что делать дальше.

Интересно, размышляла Алина, кто у нее родится: мальчик или девочка?

Она встала с сундучком в руках; мысли ее были сейчас о Марте. Бедная девчушка, подумали она, у нее все это впереди.

Филип всю зиму предавался скорби.

Языческие проклятия, которые Эллен посмела произнести на паперти во время службы, повергли его в ужас.

Он теперь нисколько не сомневался в том, что она – ведьма. Какую глупость он совершил, простив ее когда-то за оскорбление Заветов Святого Бенедикта. Ему следовало бы давно усвоить, что таким женщинам раскаяние неведомо. Впрочем, у всей этой ужасной истории был и один счастливый итог: Эллен в очередной раз покинула Кингсбридж и больше в городке не появлялась. Филип очень надеялся, что это навсегда.