Кен Фоллетт - Столпы Земли

Было мрачное, серое утро. Моросил дождь. Первые несколько миль Уильям скакал довольно быстро, затем, давая коню отдохнуть, перевел его на шаг.

– Ну что, монах, – проговорил он немного погодя, – ты хочешь отобрать у меня графство?

Филип несколько растерялся, услышав в голосе Уильяма враждебные нотки. Это обидело его, ведь он не сделал ничего дурного.

– У тебя? – резко спросил приор. – Никто и не собирается тебе его давать, мальчишка. Я, может быть, получу его, или твой отец, или епископ Уолеран; однако о тебе у короля речь не шла. Смешно даже слушать твои слова.

– Это графство я получу в наследство.

– Посмотрим. – Филип решил, что не стоит ссориться с Уильямом. – Зла я тебе не желаю, – примирительно сказал он. – Я просто хочу построить новый собор.

– Тогда забери графство у кого-нибудь еще! – воскликнул Уильям. – Ну почему люди вечно к нам цепляются?

Филип заметил, что в голосе этого молодца звучала неподдельная горечь.

– А разве люди цепляются к вам?

– Только подумай, ведь должны же они извлечь урок из того, что случилось с Бартоломео. Он осмелился оскорбить нашу семью, и посмотри, где он теперь.

– А я-то считал, что во всем виновата его дочь...

– Эта сучка такая же гордая и высокомерная, как и ее папаша. Но и она у меня еще хлебнет горя. Все они в конце концов будут стоять перед нами на коленях, вот увидишь.

Филип про себя отметил, что это не были обычные эмоции двадцатилетнего парня. Уильям кипятился, словно злобная старуха. Не по душе приору был этот заговор. Большинство людей хотя бы стараются прикрыть свою ненависть разумными оправданиями, но Уильям был для этого слишком наивным.

– Отмщение лучше всего отложить до Судного дня, – произнес Филип.

– А почему бы тебе не отложить до Судного дня строительство своей церкви?

– Потому что к тому времени будет уже поздно спасать души грешников от мук ада.

– Довольно! – почти в истерике вскричал Уильям. – Прибереги это для своих проповедей.

Филипу хотелось сказать еще что-нибудь резкое, однако он сдержался. С этим юнцом творилось нечто странное. У приора было чувство, что Уильям вот-вот впадет в неукротимую ярость и станет по-настоящему буйным. Филип не боялся его. Он вообще не испытывал страха перед разбушевавшимися людьми, возможно, потому, что еще ребенком видел самое ужасное, на что они способны, и все же остался жив. Но сейчас не стоило дразнить Уильяма своими замечаниями, поэтому он как можно спокойнее произнес:

– Рай и ад – это то, с чем я постоянно имею дело. Добродетель и грех, прощение и наказание, добро и зло. Боюсь, не говорить об этом мне не удастся.

– Тогда говори сам с собой, – прорычал Хамлей и, пришпорив коня, рысью помчался вперед.

Однако, отъехав ярдов на сорок-пятьдесят, он вновь перевел коня на шаг. Филип подумал было, что мальчишка поостыл и собирается опять ехать рядом, но он ошибался, и оставшееся время они ехали порознь.

На душе у приора было уныло и тревожно. Он чувствовал, что уже не способен управлять своей судьбой: сначала в Винчестере им как хотел вертел Уолеран Бигод, а теперь он позволяет Уильяму Хамлею тащить его в эту таинственную поездку. «Все они пытаются манипулировать мной, – размышлял Филип. – Почему я не сопротивляюсь? Пора что-то предпринять». Но что он мог сделать? Только повернуть обратно в Винчестер. А какой в этом смысл? И, уставившись на круп Хамлеева коня, приор следом за ним трясся на своей лошадке.

Ближе к полудню они добрались до долины, где стоял епископский дворец. Филип вспомнил, как, трепеща от страха, в начале года он приезжал сюда со своей смертельной тайной. С тех пор произошло столько событий!

К его удивлению, Уильям, не останавливаясь, проехал мимо дворца и поскакал дальше по бежавшей к вершине холма дороге, которая вскоре сузилась до ширины обычной тропинки. Филип знал, что ничего важного впереди не было. Когда они поднялись на холм, приор увидел нечто вроде стройки. Чуть ниже дорогу им преградил земляной вал, выглядевший так, словно он был насыпан совсем недавно. В голове Филипа мелькнуло ужасное подозрение.

Они повернули в сторону и поскакали вдоль вала, пока не нашли в нем проход. По другую сторону земляной насыпи был вырыт ров, на дне которого блестела вода.

– Это то, что я должен был увидеть? – проговорил приор.

Уильям лишь кивнул.

Подозрение Филипа подтвердилось: Уолеран строил замок. Приора охватило отчаяние.

Ударив пятками по бокам своей лошади, Филип пересек ров. Уильям следовал за ним. Земляной вал и ров кольцом тянулись вокруг холма. На внутреннем берегу рва на два-три фута уже поднялась кладка толстой крепостной стены. Было ясно, что эта стена еще не достроена и, судя по ее толщине, она будет очень высокой.