Маргита Фигули - Вавилон

Все было исполнено, как приказал царь. Благовония курились возле могилы воина, и пурпур колыхался над нею. Самая обольстительная из всех наложниц Кира ежевечерне ступала под его сень и, распростершись на шелковой подстилке, сладострастно призывала Эль-Халима.

А пока все это происходило, персидские солдаты кричали стоявшим на стене халдеям:

— Глядите, какие почести оказывает наш повелитель пленному халдею!

— Мясом, вином да белым хлебом потчует гостя!

— Слава нашему царю!

— Да живет вечно Кир!

Но они бросали слова на ветер. Халдейские воины с отвращением наблюдали за тем, как воздаются почести мертвому Эль-Халиму. Чтобы показать чванливым персам, во что ставят они их почести, халдеи на шестой день, день священнодействия магов, усеяли землю под вавилонскими стенами отрубленными головами персов. Баллисты забрасывали их к самому шатру Кира; халдеи метали из катапульт даже отсеченные руки и ноги. А чтобы умилостивить разгневанных богов, тяжелыми онаграми швыряли изуродованные трупы.

Персидское воинство пришло в ужас, а в душе Кира разразилась буря. Военачальники некоторых полков осаждали Гобрия, пытаясь через него воздействовать на царя и убедить его отказаться от намерения взять Вавилон. Время идет, запасы съестного, ядер и стрел тают на глазах, ряды персидских воинов редеют, а город Мардука стоит и стоит.

Но в ответ на их просьбу Кир, побагровев, отрезал:

— Нет! Мы снова пойдем на приступ и поведем беспощадную осаду, не отступим до тех пор, пока Вавилон не падет к моим ногам.

— Я не ожидал, что армия Набусардара окажет столь упорное сопротивление, — сказал Гобрий.

— А я знал, я был готов к этому. Никогда не рассчитывал я на слабость армии Набусардара. Я предвидел, что против него нам придется применить особое оружие. Мы будем стоять у ворот Вавилона до тех пор, пока у них не иссякнет провиант. Я возьму их измором!

— А если на это потребуется год?

— Хоть год.

— Может статься, предусмотрительный Набусардар сделал запасы на два-три года.

— Позови ко мне Сан-Урри, — ответил на это Кир. На все вопросы персидского царя Сан-Урри кивал головой, щуря под проницательным взглядом владыки мира и без того узкие щелки глаз.

— На сколько лет запасся Набусардар провиантом? Ты был помощником верховного военачальника, ты должен это знать.

— Набусардар готовился к длительной войне. Царские житницы полны ячменем и пшеницей, сушильни — мясом, подвалы — маслом и вином.

— В таком случае, — проговорил Кир, в упор глядя в глаза Гобрию, — в предстоящем сражении главной задачей твоих воинов будет пробраться к житницам, сушильням и подвалам с припасами. И да гласит твой девиз — жечь, жечь, жечь!

— Осмелюсь заметить твоему царскому величеству, — вставил Сан-Урри, — урожая с вавилонских полей хватит на целый год. Так что, если даже житницы и сгорят, новый урожай возместит убытки.

— Мы подожжем их поля накануне жатвы. Ни единого зернышка не должно попасть в закрома. Виноградники опустошим камнеметами, а на их скот наши маги с божьей помощью нашлют мор. Отравим питьевую воду, уничтожим все, чем они кормятся. Тогда они приползут ко мне на коленях и будут лизать пыль с моих башмаков и заплетающимся языком молить о пощаде. Ты понял меня, Гобрий?

Хотя он произносил фразу за фразой с самоуверенным видом, в голосе его сквозила горечь и тень омрачала его ясное чело.

— Да, — запнувшись, неуверенно ответил Гобрий.

— Да! — вскрикнул всемогущий царь и судорожно впился пальцами себе в лицо; из груди вырвался хриплый, воющий стон.

Помедлив, Кир проговорил:

— Речи мои мерзки и спесивы. Отчего я так говорю? От отчаяния, верно… — Он криво усмехнулся. — Верно, я теряю рассудок при виде вавилонских стен. Что ж, они могучи, — он снова усмехнулся про себя, — но неужто персидский царь слабее их? Не верю я этому, не верю, Гобрий!

Склонив голову, Гобрий ждал приказаний.

— Мы возьмем Вавилон измором, Гобрий. Не приступом, а осадой и истреблением запасов истощим халдеев. Пусть твои воины не дают им покоя ни днем, ни ночью, понимаешь, ни днем, ни ночью!

Несмотря на жару и усталость, персы непрестанно совершали нападения на Вечный Город. Стычки измотали солдат Набусардара, приходилось все время быть начеку.

Случалось, персы группками проникали в город, прятались в садах, храмах или жилищах тех, кто ждал от Кира избавления. А через день-другой вдруг загоралась какая-нибудь из царских житниц. Нередко поджигателей ловили на месте и тут же учиняли над ними расправу. Но что значила жизнь для одержимого перса — он сделал свое дело, и это было для него главным. Одна за другой исчезали вавилонские житницы.