Маргита Фигули - Вавилон

— Кир обещает быть милостивым владыкой, — раздельно выговорил Валтасар и откинулся на спинку кресла. — Стало быть, вы ждете Кира, и мне, вашему царю и повелителю, надлежит уступить ему трон, чтобы вы вкусили его милосердия? Вы не доверяете ни мне, ни войску, ни стенам, на которых сияют имена прославленных властелинов Вавилонии. Вон отсюда! — И, закрыв лицо руками, он стал спускаться по ступенькам. — Вон! Вон!

— Царь, — остановил его Набусардар, — горстка заблудших не может поколебать нашей решимости. Останься и выслушай меня! Отчего тебя вдруг покинула рассудительность?

С выражением непоколебимой решимости на лице Набусардар схватил обеими руками меч царя и произнес:

— Клянусь мечом твоим и всеми властелинами царства Халдейского, что одолею персов. Доверься мне, как доверился я своему войску. И вас, вельможи, прошу не терять присутствия духа и веры в то, что мы отстоим Город Мира.

— Смерть Киру! Смерть Киру! Смерть Киру! — Возгласы гулко прокатились по залу, сотрясая стены. То были голоса верных царю людей.

— Видишь, царь, — воспламенился Набусардар, — все мы с тобой. Все заодно — Вавилон не сдадим!

— Не сдадим! Не сдадим! Не сдадим!

— Призови персидских послов и скажи свой ответ Киру.

Послы выслушали Валтасара, не сводя с него глаз, и, торопливо преклонив колено, поспешили к выходу.

В памяти они уносили краткий и непредвиденный ответ: «Я, Валтасар, сын Набонида, потомок непобедимых властелинов славного Халдейского царства, заявляю тебе, Кир, сын Камбиза, потомок анзанских князей, — Вавилон не склонит пред тобою главы, но встретит тебя стрелами, копьями и мечами».

— И вот еще что… — остановил послов Валтасар, — передайте своему властелину, что подарок, который он мне прислал…

Все были уверены, что царь возвратит подарок, как того требовал обычай, но, сдержанно улыбаясь, Валтасар докончил:

— …я оставляю себе. Перстни, говорите вы, обладают волшебной силой и приносят счастье. Дружеский дар. хотя нельзя сказать, что он поистине царский, — по крайней мере, для царя Вавилона, который почивает на золотых ложах, стоящих на золотом полу, меж золотых стен, под кровлей из золота, этот дар слишком скромен. Но чтобы не остаться в долгу и отблагодарить Кира за любезное внимание, я хочу тоже преподнести ему подарок. Повелеваю тебе, светлейший, мой главный казначей. — Тут уголок его рта зловеще дернулся, но Валтасар сдержался. — Выбери самую большую шкатулку из дерева усу, выстели ее дорогим сидонским пурпуром и наполни золотыми браслетами да насыпь сверху жемчуга. К этому прибавь десять отборных киликийских жеребцов белой масти, под седлами из пурпурной овчины, с подпругами в огненных карбункулах, с золочеными уздечками, с бронзовыми удилами — десяток белых, как морская пена, жеребцов! Чтоб было ему на чем удирать в Персию. Да, да… я все сказал.

Ошеломленные расточительством царя, вельможи покачивали головами. Но Валтасар не внял их увещеваниям. Когда персидские послы вышли из судейского зала, он молвил:

— Пусть Кир знает, с кем имеет дело. И царь невесело, но громко рассмеялся.

— Кир полагает, будто триста шестьдесят перстней, всего лишь триста шестьдесят перстней, способны сделать человека счастливым. Мои подвалы забиты перстнями, но в сердце горечь и скорбь. Нет, золото и каменья приносят власть, только не счастье. Когда-нибудь Кир поймет это… — Опершись на локоть, Валтасар заслонил ладонью глаза. — Триста шестьдесят перстней… Триста шестьдесят перстней… Да у него разум младенца, хотя он и старше меня годами. Благословенные дни беззаботного детства, о, с какой отрадой я вспоминаю вас, с какой отрадой! Блажен тот, кто остается ребенком, взойдя на престол и покоряя чужие земли. Как я завидую тебе, Кир, ты и поныне не утратил младенческого простодушия. Триста шестьдесят перстней… по одному на день… — и человек счастлив…

— Ваше величество, — тихо окликнул его Набусардар, — надобно все обсудить, персы не заставят себя ждать.

— Отложим до завтра, я устал. Завтра утром сойдемся все в тронном зале.

— Ты отпускаешь нас?

— Ступайте… Подумай, Набусардар, какое лицемерие… Ну не детская ли причуда? Кир замыслил отобрать у меня Вавилон и тут же посылает мне на счастье эти перстни. Могу ли я быть счастлив без престола и Вавилона?

— Персам не видать нашего города, я поклялся тебе в этом, царь, да обретет твоя душа покой.

— Нет покоя моей душе, тысячи змей терзают ее своими жалами.