Маргита Фигули - Вавилон

Царь перебил Набусардара вопросом:

— Ты хочешь жениться на ней?

— Да, ваше величество, я хочу взять ее в жены, но-

— Ты удивлен, откуда мне это известно? — рассмеялся Валтасар. — Царь знает все, что происходит в его государстве. Однако вернемся к делу.

— Я хочу, чтобы она стала моей женой прежде, чем начнется война с персами. Достаточно одного твоего слова — и…

— Мы вернемся к твоему делу потом, князь, — пообещал Валтасар, думая при этом лишь о последнем визите Телкизы.

— Что тебе мешает решить его теперь? — настаивал Набусардар.

— Желание не поступить опрометчиво, мой верховный военачальник. Мы часто совершаем необдуманные поступки.

— Я все обдумал и хочу, чтобы Нанаи стала моей женой еще до начала войны с персами.

Он не успел договорить, как с нижнего двора, где находились царские казармы, донесся тревожный набат.

— Что это значит? — прислушался Набусардар.

— Что случилось? — воскликнул царь.

Шестеро вооруженных конников принесли Наби-Иллабрату весть, что персы сокрушили Мидийскую стену, что предательство открыло ворота Сиппара, что Опис, во избежание кровопролития, добровольно сложил оружие и что Кир пленил в Харране царя Набонида, под наблюдением и по замыслу которого возводился прекраснейший во всей Вавилонии храм бога Сина, непревзойденный Э-хул-хул.

Вскоре явился с донесением сам Наби-Иллабрат. С хладнокровием видавшего виды воина он твердым голосом, в котором не заметно было растерянности, доложил о случившемся.

Несмотря на спокойствие полководца, дворец тотчас охватила паника.

Мидийская стена пала, и в Царском Городе тревожно и призывно гудел набат. Гул его разносился вокруг, словно погребальный плач. Женщины в отчаянии падали на колени, ошеломленные мужчины настороженно выжидали. Люди безмолвствовали. Жуткая тишина воцарилась повсюду. Все высыпали из домов, халдеев обуял ужас.

Царь Валтасар оправился от первого потрясения, обрушившегося на него, подобно мору. Взглянув на Набусардара, он приказал:

— Немедля послать подкрепление на север. Персов надо задержать.

— Увы, царь царей, — возразил Набусардар, — у тебя нет такого войска, которое задержало бы персов в открытом поле. Вопреки ожиданию, им удалось сокрушить Мидийскую стену. Я послал туда пятьдесят тысяч превосходных, хорошо вооруженных и обученных солдат, которые вполне могли защитить стену Навуходоносора. Они не удержали ее, и я утверждаю, что нас предали. Иначе персы не взяли бы укрепления с такой быстротой. Нас предали, и следовало бы справиться у Эсагилы, у нее ли еще план Мидийской стены, которым столь коварно завладел Сан-Урри.

— Ты полагаешь, — вступил в разговор Наби-Иллабрат, — что Эсагила способна предать свой народ и выдать персам план Мидийской стены?

— Я убежден, что эта подлость — дело ее рук, — едва разжимая зубы, проговорил Набусардар, — но сейчас не время рассуждать. Прошу тебя, царь царей, немедля созови своих советников.

На совете, который собрался в тронном зале, Валтасар высказался за то, чтобы послать на север подмогу. Он вызвался лично руководить сражением. Набусардар доказывал, что нет смысла рисковать жизнью солдат, так как персы уже приближаются к Вавилону. Напротив, теперь важно как можно больше войск оставить для защиты Города Городов.

Кровь ударила в голову Валтасара, он вспылил, и переубедить его было невозможно.

Когда же сановники попытались поддержать Набусардара, он попросту заставил их замолчать:

— Кто здесь властелин Вавилонии? Если я — то вот моя воля и мой наказ. Снарядите десять тысяч отборных всадников и десять тысяч пехоты, придайте им триста боевых колесниц, я выступаю сегодня же.

С двадцатью тысячами наемных солдат Валтасар двинулся на север, чтобы преградить путь персидским войскам. Ни сановникам, ни Набусардару не удалось его образумить. Он во чтобы то ни стало хотел сразиться с Киром, чтобы показать ему, каков вавилонский царь. Видно перс забыл, что Вавилония — это не слабая Лидия или безрассудная Мидия. Обуреваемый воинственным пылом, Валтасар не успокоился До тех пор, пока не уселся в свою боевую колесницу и пыль не заклубилась под копытами его коней. Торопясь на север, он велел гнать лошадей галопом. Царь полагал, что выбрал наиболее подходящий момент для внезапного удара, что силы персов после штурма Мидийской стены еще распылены, и враг не сможет оказать серьезного сопротивления.

Царя сопровождал Наби-Иллабрат.