Маргита Фигули - Вавилон

Чтобы отвлечь Нанаи, Гедека, следуя наказу Набусардара, все свободное время девушки заполнил учением. В течение дня у нее сменилось несколько наставников. Среди них были священнослужитель Улу, ведавший в ту пору жреческой школой в Борсиппе. Нанаи постигала премудрости наук с большим усердием, и у нее не оставалось времени осмыслить происходящее

Она сама тянулась к знаниям и жадно внимала наставлениям ученых мужей. Целыми днями слушала она их разъяснения, и ночи теперь дарили ей глубокий сон и покой, во сне отдыхала она и набиралась сил. В библиотеке Набусардара теперь раздавались не только шаги владельца. Частой гостей здесь стала Нанаи. Она осторожно брала в руки глиняные таблицы, ей любопытно было знать, что в них написано. Духовному взору Нанаи открылся неведомый безбрежный мир. Любознательность девушки не знала пределов. Однако вскоре она поняла, что и тут ее стремятся ограничить, направить развитие по определенному руслу. Слишком часто учителя Нанаи напоминали ей о Набусардаре, они шлифовали ее чувства, как ювелиры — драгоценные каменья. Ей и самой порой хотелось быть достойной любви этого необыкновенного человека. В такие минуты она замирала от тоски и нежности. И снова в душе воскресало все, что испытывала она тогда на пастбище. на опушке Оливковой рощи, когда впервые встретила Набусардара. Память послушно восстанавливала минуты за минутой, слово за словом. Чувство росло в ней, будто жемчужина в раковине. Но Набусардар все не возвращался, и взор тускнел и становился печален.

В минуты отчаяния Улу приносил Нанаи утешенье. Беседы с ним вносили в ее жизнь ясность и наполняли смыслом пребывание в борсиппском дворце.

Девушка всякий раз с нетерпением ждала его, выбегая навстречу.

Последний раз он застал Нанаи в саду.

Сидя в высоких зарослях папоротника, она брала из подола маргаритки, белые колокольчики вперемежку с дубовыми веточками и, прикладывая стебелек к стебельку, ветку к ветке, плела венок. Возле нее резвились белые козлята, священные хранители дворца.

Каждому она повесила на шею венок и гребнем расчесывала шерстку. Козлята непонимающе смотрели на хозяйку. Не знала и сама Нанаи, отчего она это затеяла. С простодушием ребенка радовалась она цветам и листве. Лаская козлят, она трогала — не выросли ли у них рожки? Жаль, она бы украсила их лентами.

Неслышно приблизившийся Улу украдкой наблюдал за ней. Заметив его, девушка воскликнула:

— Будь благословен, досточтимый Улу, как хорошо, что ты пришел.

Улыбаясь, он протянул ей на ладони божью коровку.

— Будь трижды благословенна и ты, — еще издали приветствовал девушку Улу, а подойдя, первым долгом спросил, не возвратился ли великий Набусардар.

Нанаи отрицательно покачала головой.

— Кажется, Непобедимый перестал и думать о возвращении, — заметила она и сняла с ладони жреца божью коровку с темно-красными, в черных крапинках, крылышками.

— Непобедимый явится, по своему обыкновению, нежданно-негаданно, — утешал Улу девушку, заметив, как переменилось ее лицо.

Нанаи серьезно и грустно посмотрела на него, затем перевела взгляд на божью коровку, которая между тем взобралась на конец ее пальца, расправила крылышки и улетела.

— Вот и нет ее! — воскликнула Нанаи и растерянно оглянулась на белых козлят, словно те должны были разделить ее удивление.

Сочувственно улыбаясь, Улу сел напротив и развязал льняные тесемки, которыми были скреплены тонкие глиняные таблички. Это был эпос о Гильгамеше.

— Погоди, мой мудрый, — остановила его Нанаи. — Я хотела бы кое о чем спросить тебя. Я думала об этом, когда плела венки для священных козлят.

— Пожалуйста, спрашивай.

— Хотела бы я знать, кто обучил человека всему на свете. Ведь когда боги создали его, он был неразумен, лениво грелся на солнышке, ел да пил, как любой щенок, едва покинувший материнское лоно. Вот мне и кажется, что, хотя человек и лишился рая, жалеть ему, право, не о чем. Жил он в раю, а разума у него не было. Но ведь разум важнее любого рая, небесного или земного. Откуда же взялся разум в человеке?

— Я отвечу тебе, избранница моего господина. Греки учат, что первым корифеем школы жизни был Прометей. Халдеи первым своим учителем почитают бога воды Эа, египтяне — бога Тота, китайцы — легендарных мандаринов, иудеи полагают, что сам Ягве преисполнил их мудрости. Я же говорю, что величайшими учителями людей были горы, реки, моря и земля, изобилующая металлом, злаками, зверем и камнем. Не будь мрамора, греки не создали бы неповторимых скульптур. Не будь гранита, не было бы египетских храмов. Не будь кирпича, слепленного из глины, которую несет благодатный Евфрат, не вознесись бы в бездонные выси халдейские строения. Многому научили людей страх, нужда и смерть, но величайшим учителем…