Дэвид Чейни - Мастер меча

Кисо нетерпеливо развязал хакама и рывком скинул их, приближаясь к футону. Его «мужское острие», твердое и горячее, вздрагивало с каждым ударом его сердца. Кисо опустился на колени, потом осторожно прилег рядом с теплым податливым телом и прижался к нему.

Нами долгие часы металась в лихорадочном полусне. Она смутно слышала вдалеке шум начавшейся битвы. Временами ей казалось, что это сон, временами она вспоминала, что сражение идет наяву, что именно сейчас люди умирают на поле брани, и ее душа сжималась от сострадания и страха.

Потом отголоски битвы превратились в звуки праздника – крики, песни. Нами заворочалась в постели, подумав о Йоши. Он обещал ей, что не будет сражаться и что, если боги даруют армии горцев победу, придет к ней, как только сможет. Она чувствовала во всем теле дремотную тяжесть, хотела встать, посмотреть, что происходит, но не смогла.

Где-то после полуночи она вновь крепко заснула.

Когда Нами очнулась, ее лихорадило. Злой дух, околдовавший ее, когда она укладывалась, наслал на нее болезнь. «Йоши», – пробормотала она. Почувствовав спиной его мускулистое тело, женщина подумала, что это опять сон. Но сильная мужская рука обняла ее за талию, раздвигая шелковые одежды. Жесткая от мозолей ладонь легла на бедро женщины, коснулась чувствительных складок. Нами вздрогнула, еле слышно застонала от наслаждения и протянула руку назад, чтобы помочь ему.

Тонкие пальцы женщины отыскали «мужское острие», ласково сжали его и нежно подвели к укромной ложбине.

«Йоши» меж тем нетерпеливо вздыхал, пытаясь одной рукой откинуть легкую ткань сорочки, мешающую любовной игре. Нами и тут помогла ему. Другая рука мужчины, вынырнув из-под слегка расставленных, подрагивающих бедер, скользнула выше и, обхватив грудь женщины, больно сдавила ее. Нами ощутила жаркое прикосновение «острия» и проснулась окончательно. В ноздри ей ударил удушливый запах пота и крови.

Молодая женщина почувствовала неладное. Кисть руки, больно мявшая ей грудь, была непривычно узка и костлява. Йоши вел себя как-то странно.

Нами беззвучно вскрикнула – и тут же рука, помогавшая ей совлечь одежды, грубо зажала ей рот.

Это не Йоши!

Амида Будда! Помоги верующей в тебя! Нами пыталась закричать, но рот ее был крепко зажат, и воздух с тихим свистом вышел через нос. Она чувствовала резкий запах крепкого сакэ и непривычный едкий запах мужского пота, возбуждающий и вызывающий отвращение.

Она стала бороться, извиваться, пыталась укусить руку, сдавившую ей рот, старалась ускользнуть от пальцев, которые настойчиво мяли, тискали, поглаживали, щипали ее тело. Против своей воли она чувствовала, что начинает возбуждаться сама.

Дьявол, не позволявший ей шевельнуться, задвигался быстрее, его запах усилился. Рука, лежавшая на ее губах, разжалась, и Нами закричала. Она кричала снова и снова, хотя знала, что это бесполезно, что шум праздника победителей заглушает ее голос. Она попыталась ударить это чудовище, но насильник крепко прижал ее руки к бокам.

Потом она почувствовала жаркий порыв его похоти и безвольно уступила, с отвращением и ужасом. Она лежала, покоряясь его желаниям, обесчещенная, искалеченная, оскверненная до самых глубин существа. Лихорадка и оцепенение, погрузившее ее в сон во время сражения, прошли, к сердцу подкатила волна жгучей ненависти. Кто бы с ней сейчас ни был, он заплатит за муку и унижение!

Мужчина отодвинулся. Нами услышала, как он шуршит одеждой у нее за спиной. Темнота в палатке была непроглядной. Нами с трудом приподнялась на локтях, пытаясь разглядеть насильника, но при всем старании могла различить только смутную тень.

Потом занавеска, прикрывавшая вход, отодвинулась, и в свете далеких костров она увидела его профиль – большеносое, скуластое лицо.

– Кисо! – прошептала Нами, скрипнув зубами. – Вы скот! Вы поплатитесь за это!

Кисо уже не было. Темнота опять сомкнулась вокруг Нами, она опустилась на циновку и незаметно для себя заплакала, как ребенок.

Что она могла сделать? Что?

Наутро на месте ночного веселья еще ползало несколько самураев, не желавших расставаться с праздником. В воздухе стоял резкий запах тлеющих мокрых дров: проливной дождь загасил большинство костров. Ливень был слишком коротким, чтобы спасти пересохшие поля, но над лагерем вновь клубились тяжелые тучи.

Поле боя было усыпано трупами людей и животных. С большинства тел было уже снято все ценное: мечи, доспехи, луки и личные вещи. Женщины, дети и старики, следовавшие с обозом, собирали добычу с мертвецов во время праздника.