Марк Равина - Последний самурай

Если бы сёгунат действовал быстро, не затягивая атаку Тёсю, то Сайго,! несомненно, выступил бы за самые жесткие санкции против княжества. Это изменило бы дальнейший ход японской истории, поскольку именно союз между Тёсю и Сацума в конечном итоге опрокинул сёгунат. Но сёгунат был отвлечен другими заботами. Восстание Тэнгу поглотило военные ресурсы сёгуната, и он отчаянно нуждался в получении императорской Поддержки для подписания навязанных Западом торговых договоров. Желая удовлетворить императорский двор, сёгунат согласился возглавить экспедицию, Но у него возникли проблемы с поиском подходящего Командующего. Короче говоря, вопрос о наказании *Гёсю завяз во внутренних проблемах сёгуната. 7/8/1864 сёгунат, наконец, назначил Токутава Ёсикацу, даймё Овари, командующим экспедицией, но он все еще немог собрать достаточного количества войск. Только 1/11 /1864 Ёсикацу покинул Осака и направился к месту боевых действий в Хиросиме.

Сайго сильно переживал из-за этих проволочек, которые имели самые серьезные последствия. Пока сёгунат медлил и тянул время, у Сайго состоялась встреча, коренным образом изменившая его представление о будущем Японии. 11/9/1864, по совету двух знакомых, Сайго встретился с Кацу Кайсу, командующим военно-морскими силами сёгуната. Кацу был скромного происхождения, почти из самых низов самурайского сословия, и сумел подняться до больших высот исключительно благодаря своему уму и честолюбию. Он изучал западную науку и технику в морской академии сёгуната в Нагасаки и в 1864 году был назначен на должность гункан бугё, командующего сёгунским военноморским флотом. Но, несмотря на свой высокий ранг, Кацу был настроен к сёгунату очень критично. Он хотел возглавлять национальный, а не сёгунский флот и поэтому связывал большие надежды с кобу гаттай. Кацу был разгневан, когда Хитоцубаси Кэйки торпедировал совет даймё своим невыполнимым обещанием закрыть порт Йокохама. Высокомерный, амбициозный и хорошо информированный, Кацу был опасным оппозиционером.

Сайго не возлагал никаких особых ожиданий на эту встречу с Кацу, но покинул ее восхищенный его прямотой и политической дальновидностью. «Я начал с намерением направить его прямо, а закончил, склонив голову. Мне кажется, это самый умный человек из всех, кого я знаю». Сайго сравнивал Кацу с Сакума Сёдзан, пионером западной военной технологии в Японии. «Кацу наделен духом героя, и он значительно способнее, чем Сакума Сёдзан. Что касается учености и интуиции, то здесь Сакума не имеет себе равных, но, учитывая сегодняшнюю ситуацию, я полностью очарован Кацу». Сайго, со своей стороны, тоже произвел на Кацу сильное впечатление. «Позднее, встретившись с Сайго, — вспоминал Кацу, — я подумал, что мои мнения и аргументы превосходят его, но при этом у меня мелькнула тайная мысль: «Возможно, Сайго — это тот человек, который взвалит на свои плечи великий груз ответственности за государство».

Больше всего Сайго поразило в Кацу его проницательная, критическая оценка сёгуната. Сайго, как и большинство самураев, предполагал, что сёгунат должен быть главной частью любого будущего политического порядка. Какое бы сильное недоверие ни испытывал Сайго к сёгунату, он не представлял себе Японию без него. Кацу думал по-другому. Сёгунату, сказал он Сайго, уже невозможно помочь. Это не вопрос замены нескольких слабовольных чиновников; весь режим слишком слаб, чтобы действовать решительно, и его некомпетентность неминуемо приведет к потере всякого уважения со стороны западных держав. У Японии есть только один способ добиться успеха во внешней политике: начать говорить новым голосом — голосом великих даймё. Пришло время, заявил Кацу, отказаться от неразумной стратегии изгнания иностранцев и согласиться открыть порты Нагасаки и Йокохама. Но новое правительство, основанное на союзе дайме, сможет твердо отстаивать свою позицию в вопросе об открытии других портов, особенно Хёго (Кобэ).

Аргументы Кацу произвели каталитическое воздействие на мышление Сайго. Его давние сомнения по поводу сёгуната теперь выкристаллизовались в последовательную политическую программу, которую Сайго назвал «совместное правительство» (кёва сэйдзи). Это напоминало кобу гаттай, но с одним важным отличием: политическое видение Сайго больше не включало сёгунат. Сайго верил, что, покончив с сёгунатом, новый режим заслужит доверие иностранцев, получит возможность пересмотреть договоры и восстановит честь императорской земли. Сайго отправлялся на встречу с Кацу с четким негативным планом остановки подъема Тёсю в национальной политике. Встреча с Кацу дала ему позитивную программу — план создания нового режима, способного защитить Японию.