Марк Равина - Последний самурай

Сайго, испытывавший дискомфорт от этого внутреннего противоречия, хотел получить ясный ответ на простой вопрос: княжество Тёсю хорошее или плохое? 4/1864 он предложил драматическое средство для выяснения истинных намерений Тёсю. Он отправится в

Тёсю и потребует полного признания вины за действия 1862 года. Сайго полностью отдавал себе отчет в том, что его могут убить, но это будет хорошо, поскольку, поступив так, Тёсю продемонстрирует всем свое вероломство: «Если я буду убит, Тёсю потеряет поддержку народа». И напротив, если Тёсю покается, то тогда разговоры о карательных мерах можно будет отбросить в сторону. «Если они проявят благоразумие, то и мы будем последовательны [в восстановлении мира]». В любом случае, заключал Сайго, «я не вернусь с пустыми руками». Сайго спросил у княжества разрешения, но ему сказали подождать. Для такой важной миссии ему было необходимо получить одобрение Хисамицу. Пострадав от своей поспешности в 1862 году, на этот раз Сайго решил ждать и следовать приказам. Коротая время, он написал стихотворение в китайском стиле:

Выбрав Ян Чженьциня (709–785) в качестве образца для подражания, Сайго открыл сложность своего взгляда на героизм. Ян Чженьцинь был не солдатом, а китайским ученым-администратором, который прославился благодаря двум своим достижениям — несгибаемой преданности династии Тан во время восстания Ань Лу-шаня и изящному каллиграфическому стилю. Именно это сочетание культурной утонченности и непоколебимой преданности до самой смерти воспламенило воображение Сайго.

Пока Сайго ждал в Киото, радикалы в Тёсю начали проявлять нетерпение. Неудача умеренных из Тёсю в долучений контроля над императорским двором усилила позиции местных сторонников сонно дзёи. Двор, утверждали они со всей горячностью, находится в руках Сацума и Айдзу, которые теперь издают фальшивые эдикты от имени императора. (Разумеется, это было зеркальным отражением точки зрения Сайго.) Единственный способ исправить ситуацию состоит в том, чтобы произвести вооруженное нападение на ворота императорского дворца, чтобы изгнать узурпаторов. К 6/1864 в Тёсю началась открытая мобилизация войск. Когда Сайго сообщили о мобилизации в Тёсю, он перевел войска Сацума, охранявшие императорский дворец, в состояние повышенной боевой готовности и начал ждать войны. Его ожидание было недолгим.

Утром 19/7/1864 войска Тёсю начали перемещаться от окраин Киото по направлению к императорскому дворцу. Дворец охраняли войска из многих княжеств, включая Хитоцубаси, Мито и Кии, где правили даймё из рода Токугава, но главные укрепления были заняты людьми из Айдзу и Сацума. Сайго и его войска ожидали наступления у ворот Инуи, расположенных в северо-западном углу территории дворца. Они встретили силы Тёсю, приближающиеся по проспекту Карасума — широкой дороге, протянувшейся в направлении с севера На юг вдоль западной границы территории дворца. Они обменялись залпами пушечного огня. Сайго, его младший брат Кохэй и близкий друг Сайго, Сайсё Ацуси, были ранены в этой перестрелке. Затем Сайго вызвал подкрепление и вынудил Тёсю отступить. В юго-западном углу дворцовой территории силы Тёсю быстро сломили сопротивление защитников из Айдзу и, прорвались внутрь через ворота Хамагури, но прежде чем захватчики сумели получить доступ к самому дворцу, прибыли подкрепления из Айдзу и Сацума. Силы Тёсю были разбиты, и им пришлось отступить. Битва продолжалась всего два-три часа, и в ней участвовало лишь несколько тысяч человек, но она привела к серьезным повреждениям. В результате артиллерийской перестрелки в центре Киото было разрушено несколько тысяч домов, многие из которых принадлежали придворным аристократам. Контратака Тёсю закончилась полным провалом: войска княжества были обращены в бегство, и сам императорский двор выразил свое возмущение беззаконием Тёсю.

Это сражение, известное на Западе как инцидент у Запретных ворот, развеяло все сомнения Сайго относительно Тёсю. Княжество, по мнению Сайго, было неисправимым злодеем. В письме Окубо от 20/7/1864, написанном на следующий день после битвы, Сайго рассказывает о том, как войска Тёсю наводили свои пушки на императорский дворец и, таким образом, совершили высшую измену. Теперь их должна постичь «кара небес». Через четыре дня после битвы, 23/7/1864, императорский двор приказал сёгунату наказать Тёсю, и 24/7 сёгунат отдал распоряжение двадцати одному княжеству начать мобилизацию войск. Это был ясный сигнал, в котором нуждался Сайго, и он сразу же стал горячим сторонником карательной экспедиции. 28/7 Сайго вместе с Комацу Татэваки, старейшиной княжества Сацума, написал письмо, в котором они просили княжество ФУ' jcyH поддержать экспедицию. Тёсю, утверждали они, замышляло похитить императора под прикрытием хаоса битвы. В свете этого преступления «все верноподданные императора» горят желанием наказать Тёсю. Или Фукуи не хочет, спрашивали они на вежливом, но язвительном японском, поддержать авторитет императорского двора? Презрение Сайго к Тёсю стало почти неизлечимым. Всего лишь несколько месяцев назад он чувствовал внутренний дискомфорт при мысли о том, чтобы атаковать Тёсю в то время, когда княжество стоит перед лицом угрозы со стороны Запада. Но когда 5/1864 западные силы начали свою атаку, Сайго остался равнодушным. Союз четырех наций (Британия, Соёди-ненные Штаты, Голландия и Франция) обстрелял Симо-носэки, разрушил береговые укрепления и вынудил Тёсю сдаться, а Сайго при этом сожалел только о том, что Сацума не нанесло удар раньше иноземцев.