Мишель Зевако - Двор чудес

Оба были бледны, мрачны, холодны, не смели взглянуть друг на друга, словно и вправду проклятые… К ней внезапно вернулась стыдливость: она увидела свою наготу и покраснела! Мадлен поспешно оделась…

И так пять лютых минут они стояли рядом друг с другом молча, поглощенные мыслью, что их неистовую любовь направляла смерть…

Запоздалое бешенство овладевало Франциском I. Соглашаясь на эту ночь, он отказался от наказания Прекрасной Фероньерки… по крайней мере, немедленного…

— Прощайте! — вдруг сказал он замогильным голосом.

Так окончилась любовная встреча Прекрасной Фероньерки и короля Франциска.

Она не ответила, но взяла факел, чтобы проводить короля. Мадлен отворила дверь. Лестница немного осветилась.

Внизу под лестницей, забившись в темный угол, поджидал Дурной Жан, трясясь от приступов ярости и сжимая кинжал.

Когда Франциск I, отпустив свою свиту, подходил к дому Мадлен Феррон, Дурной Жан стоял рядом с хозяйкой и видел его. В руках у него еще был кинжал, переданный Прекрасной Фероньеркой.

При виде короля Дурной Жан вдруг совершенно успокоился. Он только коснулся пальцем острия кинжала, как будто пробуя оружие. Потом бестрепетным голосом сказал:

— Я открою королю…

Мадлен ясно почувствовала, что сейчас Франциск будет убит.

— Нет, нет, — поспешно возразила она, — я сама открою.

Жан недовольно махнул рукой, но не сказал ничего поперек.

— Где мне быть? — отрывисто спросил он.

— Иди сюда!

Она провела его за руку в комнату, рядом со спальней, но не сообщавшуюся с ней.

— Здесь будет слышно, если я закричу, — сказала она. — Тогда…

— Хорошо, — сурово прервал ее Дурной Жан.

Она поспешно спустилась и очутилась у входной двери как раз в тот момент, когда король постучал в нее.

Дурной Жан, навострив уши, слушал, как они поднимаются. Он услышал шутку короля. Когда они поднялись по лестнице, он уже готов был выскочить. Но сдержался.

— Сейчас, скоро! — мрачно прошептал он.

Прошло несколько минут. В доме царила полная тишина.

Жан был уверен, что сейчас Мадлен Феррон выдаст ему короля. Он твердил про себя:

— Еще две минуты страданий… Еще минута…

Между тем несколько мгновений, проведенных там, казались ему ужасающе долгими… Прошла минута, а у него было чувство, что целый час.

— Выйду на лестницу, там ближе, — шепнул он.

Тут же он бесшумно вышел из комнаты и встал перед дверью в спальню. Там он понял, что не может больше ждать… Протянул руку к дверной задвижке…

В тот же миг задвижка затрещала, как будто кто-то ломился изнутри. Дурной Жан застыл с протянутой рукой, не дыша, как громом пораженный… потом его рука поднялась…

Но дверь не отворилась!

Как мы знаем, король убедился, что заперт: это он безуспешно пытался сломать задвижку.

Дурной Жан весь покрылся холодным потом.

— Она заперла дверь на ключ! — прошептал он.

И тут же подумал: «Но как же тогда я сам-то войду?!»

Он был ошеломлен, как будто внезапно понял, что его предали.

— А через другую дверь! — вдруг произнес он.

Жан тихонько попытался открыть эту дверь… и зарычал от ярости. Она тоже была заперта! Тогда он вернулся на лестницу. Он до крови кусал себе кулаки, чтобы не закричать. В видениях, стремительно сменявших друг друга, он представлял себе, как убивает сначала Мадлен, а уж потом короля.

Он припал ухом к двери… Потом опустился на колени и так, на коленях и прислонившись ухом к двери, провел часы, которые — странное дело! — показались ему, напротив, минутами.

Он не мог расслышать всех слов… Но он их угадывал, понимал интонации, угадывал вздохи и стоны… Это было ужасно.

Вдруг он понял: все кончено… король уходит… В два прыжка он оказался под лестницей и забился в угол, вполне овладев собой.

Первым вышел король. За ним шла Мадлен с факелом в руке.

Быстро оглядевшись, она убедилась, что Дурного Жана на лестничной площадке нет. Мадлен положила факел на верхней ступеньке и быстро спустилась, обогнав короля и шепнув на ходу:

— Я открою.

Она задела Франциска, и король содрогнулся чуть ли не от ужаса. Любовная лихорадка спала, бред утих, и к нему вернулась вся ненависть к женщине, заразившей его…

Обгоняя короля, Мадлен заметила Дурного Жана, застывшего в позе убийцы. Яростным усилием воли она заставила себя не глядеть на него, спускаться, как ни в чем не бывало…Теперь она была уверена: король поражен смертельным недугом.

Удар кинжала теперь уничтожил бы месть. По крайней мере, так она думала. «Он не должен так умереть!» — решила она к тому самому мгновенью, когда король спустился с лестницы и Дурной Жан с каким-то сдавленным рыком бросился на него. Злобный рык перешел в предсмертный хрип.