Мишель Зевако - Двор чудес

— Гревская площадь…

— Знаю, знаю. Просторное место, вмещает много народа… — сказал Лойола и задумался.

Совещание Лойолы с Монкларом продолжалось еще около часа. Что они решили — мы очень скоро узнаем [1] Большинство историков датирует казнь Доле августом. Некоторые считают, что она состоялась в январе, и хотя это мнение пользуется меньшим доверием, по некоторым косвенным признакам мы предпочли его. — Примеч. авт. .

Вернемся теперь к Манфреду и Лантене. Мы оставили их около моста Сен-Мишель. У этого моста были ворота с обеих сторон.

Ворота, впрочем, запирались очень редко: только когда в университете поднимался бунт, чтобы не дать студентам разбежаться по всему городу.

Занялся мрачный, серенький день. Было около шести утра. В семь Доле должны были вывезти из тюрьмы и доставить на место казни, то есть, как было объявлено, на Гревскую площадь.

В половине седьмого две сотни всадников собрались у дверей и построились в боевой порядок.

За ними ехали три полевых пушечки.

— Скоро будет пора! — тихо сказал Лантене.

Солдаты между тем демонстративно зарядили пушки и наставили их в три стороны на толпу.

Все заметили их угрозу и разразились воплями ужаса. Только воры даже бровью не повели.

Но Манфред с Лантене, глядя на мост, заметили немало тревожных деталей. Во-первых, все лавки на мосту были закрыты, чего никогда не бывало при таких случаях: парижские лавочники страшно любят подобные зрелища. Во-вторых, Манфред и Лантене заметили, что на мосту стояло множество солдат: пожалуй, целых два полка собрались в узком проходе между лавками. Наконец, шесть весьма приметных пушек делали мост похожим на крепость, собравшуюся выдержать приступ.

На башне Дворца правосудия пробило семь — и мостовые ворота тут же закрылись.

— Что случилось? — спросил Лантене, весь побелев.

— Я только что с Гревской площади, — произнес кто-то запыхавшимся голосом у него за спиной.

Манфред и Лантене разом обернулись.

С ними говорил Кокардэр.

И его простые слова звучали похоронным звоном.

Как раз в ту же минуту похоронный звон и впрямь зазвучал: сначала в церкви Сен-Жермен л’Оксеруа и в соборе Богоматери, потом колокол в Сент-Эсташе, потом в других церквях, все ближе и ближе — как будто глас беды отзывался голосом скорби…

Далеко, на другом берегу Сены, послышалось пение сотен монахов в черных капюшонах и со свечами в руках (скоро этим свечам предстояло стать поджигающими факелами!), которые сопровождали осужденного.

— Я с Гревской площади! — повторил Кокардэр. — Знаете, что там сейчас? Костер сложен, но палача с подручными нет! Его будут жечь не на Гревской.

Лантене пронзительно закричал. Манфред проревел страшное ругательство. Толпа воров вся зашевелилась.

И вдруг раздался громовой клич, повторенный сотнями яростных голосов:

— На площадь Мобер! На площадь Мобер!

Поднялись крики, ругань, толчея… Тысяча воров рванулась к мостовым воротам. Началась страшная потасовка, а перепуганная толпа разбегалась во все стороны. Как перейти мост? Как помочь осужденному?

Растрепанный, полубезумный, Лантене страшным голосом выкрикивал эти вопросы вперемежку с проклятьями, давая волю своему отчаянью.

Вдруг в его воспаленном мозгу мелькнула одна мысль.

— За мной! — крикнул он.

В два прыжка он оказался у кромки воды.

Там на песке лежали лодки, привязанные к колышкам, но Лантене их явно даже не заметил. Он вошел прямо в воду!

Почти сразу под ним началась глубина. Лантене принялся грести так яростно, что течение почти не сносило его.

И вот состоялось небывалое, то ли сказочное, то ли кошмарное, зрелище.

Манфред следом за Лантене, Кокардэр и Фанфар следом за Манфредом, а за ними десять, двадцать, сто, тысяча воров с воплями, со страшным ревом ринулись в Сену, подталкивая и поддерживая друг друга. Река почернела от их колпаков, ощетинилась поднятыми кулаками, сжимающими кинжалы…

Да, именно на площадь Мобер две тысячи человек городской стражи и пятьсот с лишним монахов отправились сопровождать Этьена Доле. Эту гениальную мысль придумал Лойола.

Страшный монах по косточкам разобрал в уме штурм Двора чудес, оборону воров, их неожиданную победу. Он решил принять меры, чтобы в последний момент Доле никто не похитил.

Как мы видели, он встретился с Монкларом. Лойола дал ему совет или, вернее, приказ предпринять следующие простейшие действия. Распустить слух, что Доле сожгут на Гревской площади; чтобы верней обмануть Париж, сложить там костер; потом, в пять утра, быстро сложить костер на площади Мобер и перекрыть мосты, выставив на них сильную охрану. Вот таков был план Лойолы. В тайну не посвятили никого: сам Доле до последнего момента думал, что его отвезут на Гревскую площадь.