Мишель Зевако - Трибуле

Он слишком много плакал в своей жизни, чтобы снисходить до столь малого.

– И чего же вы хотите? – сказал он необычно мягко.

– Знать, не король ли похитил мою дочь?

– Король ее не похищал! – важно ответил Монклар.

Трибуле задумался. Он поднял голову.

– Я не спрашиваю вас, кто!.. В том состоянии, в каком вы сейчас находитесь, вы бы мне уже это сказали.

– Да! – согласился Монклар.

– Прощайте, месье де Монклар…

Трибуле раздвинул толпу придворных, выбрался из зала и быстро дошел до своей комнаты, где освободился от шутовского костюма. Он надел пояс, давно уже лежавший в его сундуке. В этот пояс были зашиты золотые монеты. Потом шут набросил на плечи плащ, убедился, что кинжал хорошо сидит в ножнах, и спустился в кордегардию. Там уже ждал его Монтгомери.

– Давайте выйдем из Лувра, – естественным тоном предложил шут. – Там нам будет удобнее поговорить.

Трибуле жил в Лувре на положении пленника.

И сам Монтгомери передал всем постам строгий королевский приказ на этот счет.

Но королевская милость, вполне очевидно, вернулась к шуту. Капитан мог убедиться в этом собственными глазами, а потому предложение Трибуле не вызвало у него никаких подозрений. Он по-дружески взял шута под руку, и они вдвоем прошли в дверь. На улице было темно. Несколько попрошаек по привычке, как в каждый дворцовый праздник, ожидали разъезда гостей в надежде заработать несколько монет, протолкнув вперед карету мадам маркизы или месье маршала. Монтгомери угрожающе мазнул рукой, и попрошайки разбежались.

– Вот теперь мы можем вволю наговориться, дорогой мой месье Флёриаль, – обратился к шуту Монтгомери.

– Отойдем подальше, – предложил Трибуле и быстро зашагал от дворца.

Через пару шагов он добавил:

– Попробуйте сначала объяснить мне, чего вы хотите…

– А вы обещайте мне рассказать про короля…

– Не позже завтрашнего утра.

– Я всегда говорил, что вы почтенный человек, месье Флёриаль.

– Зовите меня лучше Трибуле… Я люблю это имя. В нем есть нечто неуравновешенное, резкое, грубое, и это мне нравится.

– Дорогой мой месье Флёриаль…

– Тогда как Флёриаль пахнет полями, поэзией, идиллией. Да ведь я и не цветы ношу, а одни шипы.

– Как вы несчастны! – воскликнул капитан.

– Несчастен? Кто это сказал?.. В мире нет человека счастливее меня, месье де Монтгомери… Ко мне только что вернулась королевская милость, я хочу приносить пользу своим друзьям, к которым … отношу и вас… Чего же больше я мог бы пожелать?

– Это верно, месье Флёриаль.

– Да называйте же меня Трибуле, черт возьми!

– Ладно! Итак. Трибуле, друг мой, вот что я хотел бы получить от той королевской милости, про восстановление которой вы так справедливо говорили.

– Вы ничего не видите за поворотом этой улочки?

– Ничего… Просто игра света…

– Пойду-ка посмотрю… Никогда не знаешь, кто может нас подслушать.

Трибуле быстро дошел до поворота.

Монтгомери следил за ним и бурчал под нос:

– Черт побери этих смотрельщиков!.. Эй, Трибуле!

Шут не ответил.

– Трибуле! – забеспокоился Монтгомери.

В ответ – тишина.

– Убили его, что ли? – вслух размышлял капитан, обнажая шпагу. – Трибуле!.. Где же вы?

– Да здесь я! – донесся издалека голос Трибуле.

– Иду к вам… Ждите меня!

– Бесполезно, дорогой капитан. Не утруждайте себя. Прощайте! Доложите завтра утром королю, что вы лично соблаговолили вывести меня из Лувра и проводили до этого вот проулка. Будьте уверены, что получите от короля все, что пожелаете!

– Ах, негодяй! – закричал Монтгомери, только теперь понявший замысел шута…

Он бросился в направлении, откуда донесся голос Трибуле, иронически прощавшегося с капитаном.

Он достиг перекрестка, куда сходились пять или шесть кривых улочек. Монтгомери в течение часа тщетно пытался напасть на след Трибуле.

Потом, задыхаясь, обезумев от бешенства, он возвратился в Лувр и проник в ярко освещенный зал как раз в тот момент, когда Франциск осведомился о нем. Монтгомери приблизился к королю.

– Ближе! – приказал Франциск I.

Монтгомери сделал два шага и наклонился к сидевшему в большом кресле королю.

– Месье! – тихо начал король. – Не выпускайте из виду моего шута Трибуле.

– Конечно, сир…

– Вы дождетесь, когда он удалится в свою комнату…

– Да, сир…

– Потом очень осторожно, а главное – бесшумно, вы разбудите его, если только он спит, посадите его в какую-нибудь прочную карету и отвезете его в Бастилию…