Виктор Сергеев - Унтовое войско

Солдат вздохнул, перекрестился:

— Мертвые страху не имеют, да ведь живые-то перед ними в неоплатном долгу, ваше благородие.

Повозка простучала колесами по деревянному настилу через канаву и завернула в пустой и обширный двор. Ранжуров увидел приземистое здание в белой штукатурке с остроконечными шпилями и вздернутыми карнизами.

— Приехали, ваше благородие, — сказал Плюхин. — Это и есть учебная казарма.

Подполковник Василий Васильевич Чекрыжев выделялся ростом и осанкой среди офицеров-селенгинцев. Большой, открытый лоб, спокойные серые глаза, коротко подстриженные усы, волосы негустые, без всякой видимой прически — все это вместе придавало ему одновременно внушительность и простоту.

Князь Афанасий Петрович Гантимуров был пониже ростом и телом худощав, волосы носил на пробор, бакенбардов не признавал и с виду был бы так же прост, как и подполковник, но прямой нос и тонкие губы делали его лицо строгим.

Ранжурова они встретили радушно, подолгу расспрашивали о казачьей службе на границе.

Чекрыжев и Гантимуров жили при учебной казарме, занимали по небольшой комнате. Ранжурова устроили в канцелярском помещении: иного места не нашлось.

Вечерами собирались втроем. Иногда к ним приходил Си Лин, кланялся, без конца улыбался и благодарил. Одевался он в синий халат и такую же синюю юбку, носил матерчатые туфли.

Подполковник Чекрыжев уговаривал Си Лина перенести учения в Кяхту. Постоянные провозы через границу транспортов с оружием и амуницией создавали осложнения. Под рукой не было то одного, то другого. Со штуцерами творилось что-то неладное. Интендантское начальство, пользуясь тем, что оружие увозилось за границу, сбывало его по своему привычному правилу: на тебе, боже, что нам не гоже.

Открывая ящики с оружием, Плюхин сокрушался:

— Под спуском у замка медная дужка отломана, ваше благородие. И нет губки с шурупами.

Ранжуров, интересуясь штуцерами, подходил к повозке и вместе с солдатом разбирал оружие.

— Потеряны шурупы, коими привинчивается губка к замку. Вот язви!..

— А у этого, Плюхин, и вовсе курков нет. Да и шурупа замочного. Медная накладка поломана. Этот без скобы погонной.

— Куда курок-то с собачкой подевали? Опять без скобы погонной. И гайки нет для привинчивания ложи. Нет замка и шурупа хвостового.

— Три штуцера без замков, Плюхин.

— Перед китайцами неловко, ваше благородие. Взялись обучать, а какой конфуз!

Ранжуров докладывал подполковнику, что многие ружья к стрельбе не пригодны. Тот ругался: «Всяк рвет свой кус от казенного пирога», Слал рапорты в Иркутск и Петербург.

Пока не ударили холода, Чекрыжев и Гантимуров учили китайских солдат рассыпному строю. Собрали офицеров-маньчжур. Подполковник сказал, что китайской армии полезно учесть уроки Крымской кампании.

Узколицый коренастый маньчжур, в куртке с медными пуговицами и широкополой конической шляпе, улыбнулся уголками губ и обратился к переводчику. Си Лин нахмурился.

Переводчик поклонился Си Лину и Чекрыжеву:

— Офицер Поднебесной империи Юй Чен считает, что во все исторические эпохи народы-варвары ничему не могли научить народы его династии.

— Спроси его, зачем он тогда приехал в Маймачен? — обратился Чекрыжев к переводчику.

— Хочу еще раз убедиться сам в мудрости и величии цинской династии, — ответил маньчжур. — И открыть глаза кротам…

— Господин Си Лин, — Чекрыжев повернулся к главе китайской учебной команды. — Мое правительство поручило мне обучать ваших солдат и офицеров воинскому мастерству. Господин Юй Чен сомневается…

Си Лин отвел Чекрыжева и Гантимурова в сторонку, заулыбался, выдавил из горла извинительный булькающий смех и, прикладывая руку к сердцу, заговорил по-монгольски.

Ранжуров перевел:

— Господин чиновник Си Лин просит русских офицеров продолжать выполнение поручений своего правительства. Слова Юй Чена не следует подпускать близко к сердцу. Сами китайцы сравнивают его с редиской. Снаружи он красный, как англичанин в мундире, а внутри он белый, как цветок лотоса в богдыханском пруду.

Подполковник и сотник переглянулись.

— Господа, — заговорил Чекрыжев, обращаясь к маньчжурским офицерам, — сила русской армии в ее солдате…

Юй Чен опять перебил подполковника:

— Вы ошибочно оговорились о солдате! Глаз видит правду, а ухо слышит ложь. Бывает, что благородный человек оказывается неумным, но не может быть, чтобы простолюдин был умным. Отец должен быть отцом! Так мы считаем в Китае. Сын — сыном, чиновник — чиновником, мандарин — мандарином, генерал — генералом, а богдыхан — богдыханом. Каждый пусть занимает место, определенное ему велением неба. Может ли простолюдин понимать, что такое фортификация?