Валентин Азерников - Долгорукова

Наследник подумал, вертя пуговицу мундира, потом сказал:

— Знаете, граф Пётр Андреевич, я не смогу быть полезным в этом деле. Во-первых, я никогда не вмешиваюсь в дела папа, если он сам меня об этом не просит, а во-вторых... он может это расценить как моё опасение за наследование престола.

— Но эта опасность и в самом деле существует, — оживился Шувалов.

Но наследник ледяным тоном возразил:

— Это клевета, граф, клевета на моего отца и нашего Государя, и я прошу вас всеми средствами пресекать её. Тот, кто так думает, плохо его знает. Он может заблуждаться в своих чувствах, но он имеет прочные убеждения о долге Государя. Поэтому я никак не разделяю ваших опасений о моём будущем, а что касается настоящих дел, говорите с папа сами, в конце концов, это ваш служебный долг.

— Как прикажете, Ваше императорское высочество. Я постараюсь найти для этого подходящий повод.

Александр в сопровождении Рылеева поднимался по лестнице.

— Шувалов? О Кате? — Александр даже остановился. — Где?

— У князя Щербатого, Ваше величество. Граф говорил, как мне сказывали, что Ваше величество находится всецело под властью Екатерины Михайловны и, чтобы доказать ей свою любовь, способен... — Рылеев замялся, потом извиняющимся тоном пояснил: — Я лишь передаю чужие слова, — он прокашлялся, — на любые безумства.

— Безумства? Какие безумства?

— Они говорили, что в вашем возрасте и положении завести двух незаконных детей и тем самым дать их матери козырь против вас, — это безумство.

— Он так сказал?

— Мне точно передавали.

— А кто?

— Позвольте умолчать, Ваше величество. Ваш верный слуга.

— Что он ещё говорил?

— Под конец Пётр Андреевич так разошёлся, что сказал, что он сумеет справиться... простите, Государь... с этой девчонкой.

— Так... Как же он собирается это сделать? И в каком смысле?

— Не знаю, Государь.

— Ну ладно, спасибо, Александр Михайлович. Посмотрим, кто с кем справится раньше...

Александр подошёл к своему кабинету. Навстречу ему поднялся ожидавший его Шувалов.

— Доброе утро, Ваше императорское величество.

— Здравствуй, Пётр Андреевич. — Он прошёл в кабинет, за ним вошёл Шувалов. — Что у тебя? — Шувалов открыл папку.

— Хотел бы почтительнейше доложить Вашему величеству о настроениях в нашем обществе, особенно в связи...

— Хорошо, хорошо, — перебил его Александр. — Это ладно, но сперва я хотел бы поздравить тебя, Пётр Андреевич.

— Смею ли я просить, чем вызваны поздравления Вашего величества?

— Я вчера назначил тебя своим послом в Лондоне.

— Послом?.. Но... — Шувалов растерялся, закрыл папку, снова её открыл, но всё же справился с собой и заставил себя улыбнуться. — Не могу даже сказать, как я благодарен Вашему величеству за столь высокую честь — защищать интересы Вашего величества за рубежами России. После того, как восемь лет я делал это от внутренних врагов, я расцениваю как особую милость Вашего величества распространить моё усердие за пределы России.

— Но полно, полно благодарить, — чуть усмехнулся Александр, — ты заслужил это. Ну так что там доклад, — он взглянул на папку, которую Шувалов всё ещё держал перед собой. Тот закрыл её.

— Если Ваше величество позволит, я бы сделал это в другой раз. Волнение, вызванное милостью Вашего величества, столь велико, что я опасаюсь быть неточным.

— Ну что ж, и в самом деле. Тебе в дорогу теперь надо собираться. А доклад пусть сделает Потапов — я его назначил вместо тебя.

— Александр Львович? — Шувалов даже переменился в лице. — Но... Осмелюсь заметить Вашему величеству, что он ведь обычный генерал и мало известен в наших высших кругах. А эта должность...

— Вот и хорошо, — не дал ему договорить Александр. — Может, это и на пользу дела, меньше кругов будет в этих кругах, — и Александр в упор взглянул на Шувалова. Тот всё понял и, поклонившись, вышел.

Александр ехал на прогулку с детьми, великими князьями Павлом и Сергеем. У рощи он велел кучеру остановиться.

— Дальше вы поезжайте сами, — сказал он детям, — а я пойду прогуляюсь.

— Па, а можно я с тобой, — Павел хотел было тоже выйти из коляски.

— И я, — встал Сергей.

— Нет, нет, мои дорогие, — Александр усадил их на место. — Вы езжайте, я должен обдумать одно важное дело. Мы скоро увидимся. — И он махнул кучеру, чтоб трогал.