Виктор Вальд - Палач

Гудо не торопил коня, хотя понимал, что уже через несколько часов начнет смеркаться, а затем на темные леса упадет непроглядная зимняя ночь.

Нет, его не мучили угрызения совести, как это наверняка было бы со всяким добрым христианином, только что отобравшим жизнь у совсем незнакомого ему человека. Он уже выбросил из головы то, что бюргеры этого городка за кружкой пива будут обсуждать до первых весенних дней. Более того, в его большой голове не было ни мыслей, ни воспоминаний, ни желаний.

А все потому, что в душе Гудо образовалась пустота – неизбывная и холодная.

Такое уже бывало с ним. Причем бывало не раз. Началось с того дня, когда он едва не был убит отцом. Потом это повторялось, особенно в первые годы пребывания в подземелье Правды, когда душе было страшно, а телу невыносимо. Мэтр Гальчини, видевший своего уродливого ученика насквозь, давал такому состоянию латинское определение. Но только мудрая латынь была тогда для Гудо тем же самым, что и язык птиц, зверей или мавров. А жестокосердному учителю было интересно наблюдать, как пустые, безразличные ко всему глаза этого сильного мужчины наливаются злостью и ею же наполняется его душа.

Мудрый Гальчини знал, как выплеснуть накопившуюся в душе ученика злость и куда ее направить. Вскоре в подземелье спускался епископ, и начиналось то, о чем Гудо не расскажет даже в день Божьего суда.

Конь уже долгое время нес безучастного седока по извилистой дороге, не решаясь свернуть с нее в глубокий и рыхлый снег. На развилках дорог он выбирал ту, которая была лучше утоптана. По ней было легче идти. Хотя под тяжелым всадником идти не хотелось. Он и совсем остановился бы. Но небо уже стало сереть, а в оставшихся за спиной лесных зарослях протяжно завыл голодный волк.

Это завывание извечного врага заставило коня ускорить шаг и не сбрасывать его даже тогда, когда пришлось по брюхо в снегу обойти повозку, крытую старым войлоком.

– Эй, добрый человек! Ради Христа, нашего спасителя, помоги. Эй, добрый человек!

Гудо встрепенулся и непонимающе уставился на маленького круглолицего мужчину в облезлой лисьей накидке и в таком же треухе.

– Видишь, добрый человек, эти гнилые ступицы колеса вот-вот треснут. Хотел же поменять колесо еще в городе. Да торопился. Хорошо, что прихватил с собой запасное. Это Господь меня надоумил. Помоги, добрый человек. Я вижу, Создатель не поскупился и дал тебе силушку. Ты только приподними повозку, а я мигом сменю колесо. Так что, добрый человек, поможешь?

– Не называй меня «добрым человеком», – глухо отозвался Гудо и, стиснув зубы, спешился.

– Повозка не очень тяжелая, хотя товара в ней немало. Но все мелкое, почти без веса. Я маленький купец. Торгую по мелочи.

Гудо посмотрел на покосившееся колесо и, став спиной к повозке, легко, без малейших усилий приподнял ее.

– Вот и славно, – повеселел купец. – Я сейчас. Я быстренько.

Этот маленький человечек действительно очень быстро заменил колесо. Было видно, что такое с ним не впервые и что он привык к трудностям дороги.

– Вот и все! – громко воскликнул купец. – Уж и не знаю, как тебя отблагодарить, добрый человек…

Гудо опустил повозку.

– Не называй меня «добрым человеком», – повторил он. Потом удивленно осмотрелся и спросил:

– Куда ведет эта дорога?

Купец перестал улыбаться и попытался заглянуть под капюшон «доброго человека». Затем он внимательно с головы до ног осмотрел его большое тело и стал боком продвигаться к передку повозки. Уже сидя на скамье передка, купец ответил:

– Это дорога ведет в Мюнстер.

– В Мюнстер?! – удивленно воскликнул Гудо. – Почему же я не узнаю ее? И почему я здесь?

Купец пожал плечами и тронул свою вислозадую лошадь. К своему немалому огорчению он увидел, что его добрый помощник уже в седле и едет рядом с ним. Купец озабоченно оглянулся на свой товар и, опустив руку под скамью, почувствовал прикосновение холодного лезвия короткого меча.

Проехав несколько сот шагов, всадник неожиданно сказал:

– Это потому, что я никогда не видел эту дорогу зимой.

Купец облегченно выдохнул:

– А я и зимой, и осенью, и весной, а уж летом несколько раз. И так год за годом. Беру товар у городских ремесленников и везу по селениям и замкам. Меня давно в городе знают. Многие товары дают и без денежек. Знают, что Арнульф – честный купец. Арнульф из Мюнстера – это я…

Помолчав немного в ожидании, что попутчик назовет свое имя, и не дождавшись этого, говорливый купец продолжил: