Мария Правда - Площадь отсчета

Николай Павлович не удержался от улыбки.

— Здравствуй, Бестужев–первый. Я тоже в определенном смысле первый, но в братьях твоих я положительно запутался. С которыми Бестужевыми мы уже беседовали, генерал?

— С адъютантом герцога Вюртембергского и Московского полку штабс–капитаном, — подсказал Левашов.

— Никакой путаницы, Ваше величество. Это были Александр и Михаил, — объяснил Бестужев, — а я Николай. — Он был счастлив: живы!

Николай Павлович снова слегка улыбнулся.

— Да, имена весьма привычные для слуха… Константина у вас нет?

— Нет, Ваше величество, зато есть Петр и Павел — и по–царски, и по–апостольски, на любой вкус.

— Развяжите ему руки, — бросил Николай Левашову, а сам начал ходить по кабинету, заложив руки за спину. Генерал подскочил к Бестужеву, у которого уже изрядно болели затекшие запястья, и одним движением перочинного ножика перерезал веревку. Занемевшие ладони пошли тысячами иголок, и Бестужев не удержал гримасы.

— Что такое? Они плохо обращались с тобой? — неожиданно сердито спросил царь, останавливаясь прямо перед ним и глядя ему в лицо.

— Отнюдь нет, — поспешил заверить его Бестужев, растирая руки, — со мною обращались прекрасно! Сердечно благодарю вас, Ваше величество!

— Значит, у тебя, как и у меня, сто братьев, Бестужев?

— Нас пятеро, Ваше величество.

— Великолепно! И все — члены тайного общества?

— Отнюдь нет, Ваше величество, только мы трое, двое младших еще почти дети.

— И кто из братьев принял вас?

— У Вашего величества неточные сведения. Александра и Михаила в Общество увлек и принял я. Они узнали о нем лишь за несколько дней до событий, в коих очень мало участвовали.

— А кто принял вас?

— Я, Ваше величество, год назад, узнав об обществе, принял себя сам.

— Интересная история получается, — усмехнулся Николай, — не правда ли, генерал? Оба ваших брата в ходе беседы с нами сообщили, что они приняли в Общество вас и друг друга. Кому я должен верить?

— Верьте мне, Ваше величество, я старший! — с самым искренним выражением лица заявил Бестужев.

— Ах да! — Николай снова улыбнулся. — Послушай, Бестужев, ты можешь смеяться надо мною сколько угодно, но твои товарищи уже изрядно потрудились за тебя. У меня есть все списки членов вашего Общества, по отраслям и управам. Тебе нет смысла кого–либо выгораживать.

— В таком случае Вашему величеству нет смысла задавать мне вопросы, — тихо сказал Бестужев. Повисла пауза. Николай ходил по кабинету, опустив голову…

— Прекрасной фамильи отпрыск, блестящий офицер, замечательное семейство… — задумчиво говорил царь по–французски, — хотите погубить себя и упорствуете. Чего ради?

— Опобуждениях наших я расскажу вам охотно, — оживился Бестужев, — поскольку я верю, что вы, как мудрый государь, хотите знать правду. Мы желали покончить с существующим порядком дел, который отбрасывает Россию глубоко в прошлое, а преград на пути России в будущее суть две — крепостное рабство и не ограниченное законом самовластие…

— Как я устал от вашего красноречия, господа, — воскликнул Николай, в сердцах отбросив с дороги стул. — Почему вы думаете, что мне нравится рабство? Оно мне не нравится совершенно, и ежели бы я знал, как его уничтожить с пользою для людей, я сделал бы это завтра. Вы не маленький мальчик, Бестужев, и должны понимать, что одним указом это сделать невозможно!

— Да, государь, и потому мы работали над проектами…

— Я видел ваши проекты! Это не проекты вообще! Это глупость чудовищная! Эта ваша конституция — про освобождение крестьян без земли с огородами… Один ваш товарищ сам назвал их: кошачьи огороды! С них и кошки не прокормишь!

— Ваше величество…

— Нет, я не могу представить, чтобы такое количество образованных людей, собравшись вместе, не смогли принять хотя один мало–мальски толковый проект, — уже кричал Николай, — ваши проекты родили бы катастрофу, милостивый государь! Люди бы стали бродяжить, голодать, грабить и жечь… При том что помещики выступили бы за наследственные владения свои с оружием в руках, и тогда мы уже имели бы войну, и войну гражданскую…

— Я готов согласиться с Вашим величеством, — быстро начал говорить Бестужев, выждав паузу, — все эти проекты недоработаны… но я считаю, что нам, патриотам России, было бы преступно спокойно наблюдать, как страдают люди и как бездействует правительство. Посмотрите, что нас окружает: расстройство финансов, упадок торговли, отсутствие дорог, совершеннейшая ничтожность наша в способах земледелия, произвол судов, взяточничество безмерное — и сравните положение наше с положением Европы. Россия живет в прошлом веке, государь, изменения необходимы, как необходим прогресс…