Григорий Хохлов - Доля казачья

С наступлением сумерек усилили охрану царицы. Возникали стычки с наемниками, пытающимися проникнуть в покои. Не зная уровня подготовки наших казаков, свои способности они знали отлично. Но не везло им сегодня, ломают их казаки, как сухой тростник и под ноги себе бросают. Корчатся убийцы в предсмертных судорогах, пачкают кровью дворцовые покои. Но желающих добраться до покоев императрицы не убывает.

К утру несколько десятков убийц были обезврежены и уничтожены, без всякой жалости. Лучшие из лучших бойцов. Значимые люди всего боксёрского восстания в Маньчжурии против белых завоевателей. Помрачнело лицо Императрицы, среди уничтоженных убийц многих она знала лично. Это были ученики Фу То До. Все они знатные мастера боевых единоборств, оттого и название — боксёрское восстание, как окрестили его союзники. Вскоре появился и Фу То До, при виде убитых своих и чужих бойцов ему действительно чуть не стало плохо. И как он не старался все свои чувства скрыть, ему это плохо удавалось.

— И всё это вы сделали? — только и нашёлся, что спросить он Бодрова.

— Не один я старался, друзья помогли!

— Но это же лучшие бойцы в Маньчжурии и за ее пределами. Неужели ваши казаки лучше моих, лучших из лучших бойцов.

— Вы учёный человек, Фу То До, и должны прекрасно знать, что история нашего государства, это бесконечные войны. А казаки, её капризные, но любимые дети, которых она только для своей славы растила. Поэтому у такого народа не может не быть своих боевых приёмов, и целой их системы, как надо побеждать врага. Вы уже сами в этом убедились.

Вмешалась Императрица Цы Си, сегодня она уже держалась с достоинством, как и подобает Великой и Солнцеподобной.

— Я очень огорчена твоим предательством, дорогой мой полковник. Но сейчас у меня нет даже людей, которые могли бы тебя наказать. Наверно и во всём Маньчжурии тоже нет.

Остаётся вся надежда на Бодрова, теперь он самый преданный мне человек, как это не странно звучит, во всём моём несчастном государстве. Я назначаю ваш поединок на утро завтрашнего дня, и не позже. Чтобы твоя продажная душа, Фу То До, успела с уходящей утренней росой закатиться под бесславный урез твоей жизни. Может ей там лучше будет, обманывать там она уже точно никого не сможет. Больше я ничего не могу сделать для тебя, мой «надёжный и неподкупный» начальник охраны. Мне стыдно за тебя! И ты моей царской крови захотел?

Но тут вмешался Лука Бодров, и у него была просьба к Императрице Цы Си.

— В моём отряде есть священник Чёрный Никодим.

Он прошёл всю эту войну вместе со всеми казаками, и всю войну воевал как казак, и ещё на своём поприще успевал проповедовать. Святой он человек, потому что никогда не искал лёгких путей в жизни. И других казаков тому же учил своим доблестным примером.

Его отца Баху коварно убили два ваших тайных монаха. Они секретные убийцы-наёмники, самые беспощадные убийцы по своему назначению. Их здесь у вас целая школа есть, и как они говорят о себе, лучшая в мире.

Баха тоже был учеником этой школы, но разочаровался в её людях и её законах. Он в конечном итоге, после своих душевных колебаний и долгих размышлений, принял нашу Христианскую веру.

И уже самоотверженно проповедовал свою новую веру по всему побережью Амура среди живущих там местных народов. Потому что нашёл истинное предназначении в этой жизни. Не может руководитель этой школы убийц не принять вызов своего кровного должника. Тут вся честь его школы и её славы задета.

Вышел из рядов казаков и сам Никодим Чёрный. Одет он был как монах проповедник, с крестом и при казацком оружии. Он с достоинством поклонился Императрице Цы Си. И задержался на миг, с уважением к её Высочайшей Особе, в почтенном поклоне.

— Я прошу, Ваше Величество, не отказывать мне в моей просьбе, это дело принципа. Теперь я уже нахожусь у цели, к которой шёл всю свою жизнь. отомстить за отца, его подлое убийство.

— Фу То До, ты сможешь договориться о завтрашнем поединке этого проповедника, с начальником нашей таинственной школы убийц.

— Да, ваша Светлость, завтра он будет здесь на поединке, это дело его чести и всей его школы. Они никогда не оставляют своих следов, не пачкают свою репутацию, а тут? Так что можете не сомневаться, что он прибежит сюда, а не просто придёт.

— Теперь меня ждут государственные дела, и я покидаю вас господа. У моего многострадальной Маньчжурии и у меня сегодня трудный день, надо подписать протокол о нашем выходе из этой войны.