Григорий Хохлов - Доля казачья

Теперь им был не страшен этот каменный мешок-ловушка для их быстрой конницы. Эти демоны-казаки проносились с гиканьем и, парализующим волю ещё сонных горожан, разбойничьим свистом. По всем его улицам, из одного конца города в другой. И даже стоя в своих сёдлах. Среди незатухающих пожаров в городе, они метались, как слуги ужаса, в отблесках ликующего пламени. С лучами восходящего солнца казаки освободили дворец императрицы от разного людского сброда, упорно жаждущих смерти своей императрице, как виновнице всех их бед и страданий. Но были здесь и зачинщики, которые сейчас постарались остаться в тени.

Первым, кого увидела Императрица Цы Си, был её избавитель от явной смерти Чингиз Хан Бодров. Без такой приставки к фамилии, всё это, её удивительное спасения, не стоило бы выеденного куриного яйца. Как он обещал, так и сделал. Теперь он в Пекине, и ни одно его слово не разошлось с делом. Не меньше его была изумлена и императрица.

— Вы и есть тот самый Бодров, я очень много о вас была ещё раньше наслышана.

И тут Лука замечает в её напуганной свите Фу То До.

— Наверно, от этого коварного полковника, по которому уже давно петля плачет.

— И от него тоже, — парировала атаману, оправившаяся от испуга императрица. — Я даже слышала, что вы обещали его вызвать на поединок, и убить там. Только зря вы так, господин Бодров, это лучший боец в Китае. И вам может стоить этот вызов вашей доблестной жизни. Мне ничего не стоит всё уладить мирным путём, и Фу То До попросит у вас прощения, если не умрёт раньше. Императрица всегда представляла себе именно таким Бодрова: красивым, благородным и бесшабашным, не боящегося никого на свете. И даже своего лучшего мастера, учителя целой школы искусных бойцов наивысшего класса.

— Нет! В любом случае наш поединок состоится, — возразил атаман.

— Всегда рад вам услужить! — рассмеялся полковник.

Он не был напуган и был очень уверен в себе и в своём превосходстве над казаком-самозванцем.

— Я очень устала от всего пережитого ужаса, этой страшной ночи, и ещё более безумного утра. Мне надо отдохнуть немного и оправиться от полученного потрясения, ведь я уже не молодая девица. Сегодня все государственные дела будут вести мои секретари и генералы. А завтра с утра я буду сама решать вопрос о выходе Маньчжурии из этой бесславной для нее войны.

Так и передайте своим начальникам, уважаемый Чингиз Хан. Не надо было Маньчжурии воевать с русскими. Вы правы были в своём письме, что нам, двум великим державам надо всегда жить в мире.

И ещё одна просьба к вам, обеспечьте меня своей надежной охраной из ваших казаков. Это моя единственная просьба, потому что своим телохранителям я уже не могу доверять.

И вот этот символический ключ от города я передаю вам, русским, а не вашим никчемным союзникам. И именно вам его вручаю, потому что достойнее вас нет сейчас человека.

— На пост начальника вашей охраны я могу порекомендовать вам Люй Фэна, я видел его в вашей свите. Он достойный человек и очень честный, не подведёт вас.

Императрица слабо улыбнулась, и удалилась на отдых.

— Фу То До, будет у вас для связи со мной.

Они очень хорошо говорили на русском языке, даже для многих русских людей хорошо, наверно много учились тому.

Вскоре прибыли в императорский дворец казачьи атаманы Лютов и Копчённый с генералом Семихватовым.

Вокруг дворца ещё шли уличные мелкие бои, которые постепенно всё затихали и отдалялись.

Передал им Бодров символический ключ от города. И вкратце поведал о своём разговоре с императрицей. И ещё о её просьбе, об усиленной охране дворца нашими казаками.

Удивились ценному ключу наши военноначальники.

— Ну, ты Лука, нас и здесь переплюнул, тебе уже целые города сдают. Вот и организовывай сам охрану своей императрицы, как того ты сам желаешь. Опыт у тебя есть немалый. А мы пока будем своих союзников встречать. Наверно, и они уже сюда с оглядкой трусят. Весь дворец окружили казаки своей надёжной охраной. А покои императрицы охраняла избранная сотня Бодрова. Полковнику Фу То До атаман запретил заходить к императрице, и вообще выселил его из дворца.

— Завтра к обеду придёшь на прием к своей императрице, цела она будет, я за это ручаюсь. А пока уходи с глаз моих подальше, а то сам знаешь, как я к извергам отношусь.

Передёрнулся полковник, но ничего не ответил Бодрову.

— Посмотрим, как ты императрицу охранять будешь, — размышлял полковник. — Это тебе не пьяной сотней казаков руководить.