Эйдзи Ёсикава - Честь самурая

Двадцать пятого числа Хидэёси отдыхал, а к его войску подходили все новые отряды. Теперь под знаменами Хидэёси находилось свыше восьмидесяти тысяч человек.

На следующее утро он выехал из Гифу, в полдень прибыл в Унуму и сразу распорядился навести через реку Кисо челночную переправу. Затем воинам дали как следует отоспаться. Утром двадцать седьмого войско выступило на Инуяму. Хидэёси вошел в крепость ровно в полдень.

– Подайте мне хорошего коня, – распорядился он и сразу после обеда выехал из крепостных ворот в сопровождении нескольких легковооруженных всадников.

– Куда вы, мой господин? – осведомился один из военачальников, поспешивший вдогонку.

– Небольшая прогулка малым числом людей, – загадочно ответил Хидэёси. – Окажись нас много, враг непременно увидит.

Проехав через деревню Хагуро, в которой, по слухам, был убит Нагаёси, они поднялись по склону горы Ниномия. С вершины Хидэёси мог рассмотреть вражеский лагерь на холме Комаки.

Объединенное войско князей Нобуо и Иэясу насчитывало, по слухам, шестьдесят одну тысячу человек. Щурясь, Хидэёси пристально всмотрелся в даль. Полуденное солнце ослепительно сверкало. Заслонив рукою глаза, Хидэёси разглядывал склоны холма Комаки, которые кишели вражескими воинами.

В этот день Иэясу оставался в Киёсу. Он побывал на холме Комаки, отдал необходимые распоряжения и поспешил вернуться назад. Он был похож на великого мастера игры в го, тщательно обдумывающего любой, пусть незначительный, ход.

Вечером двадцать шестого Иэясу получил верное донесение: Хидэёси – в Гифу. Иэясу, Сакакибара, Хонда и другие восседали в зале. Им только что доложили, что строительство укреплений на холме Комаки завершено.

– Значит, Хидэёси решил наступать? – пробормотал Иэясу.

Переглянувшись со сторонниками, он позволил себе улыбнуться, под глазами появились морщинки, как у черепахи. Все происходило в точности так, как он предвидел.

Хидэёси всегда стремглав бросался в бой, и его нынешняя неторопливость беспокоила Иэясу. Остановится ли Хидэёси в провинции Исэ или двинется на восток и окажется на равнине Ноби? Пока Хидэёси оставался в Гифу, у него были развязаны руки: он мог двигаться в любом направлении. Иэясу нетерпеливо дожидался следующего донесения. Получив его, узнал, что Хидэёси навел челночную переправу через реку Кисо и прибыл в крепость Инуяма.

Иэясу получил это известие ранним утром двадцать седьмого числа, и по выражению его лица стало ясно, что решающий час настал. За ночь были завершены приготовления к битве. Двадцать восьмого войско Иэясу под оглушительный барабанный бой и с развевающимися знаменами встало в боевые порядки на холме Комаки.

Нобуо тем временем успел вернуться в Нагасиму, но, узнав, как складываются дела, сразу помчался на холм Комаки и присоединился к Иэясу.

– Мне рассказывали, что у Хидэёси тут восьмидесятитысячное войско, а всего он может выставить сто пятьдесят тысяч воинов, – горестно вздохнул Нобуо, забыв о том, что война ведется из-за него.

Глаза его бегали, выдавая смятение души.

Проезжая через крепостные ворота, Икэда Сёню сощурился: глаза ел дым, поднимающийся от походных котлов.

Самураи Икэды привыкли догадываться, в каком настроении пребывает их вождь, по выражению его лица. Сейчас они понимали: старого воина угнетает мысль о разгроме, которому подвергся Нагаёси. Допустив ошибку в расчетах, покойный зять Сёню нанес своим союзникам жестокий удар в спину в самом начале войны, не дождавшись часа, когда Хидэёси, главнокомандующий, прибудет в места боевых действий.

Икэда Сёню всегда был уверен, что никто не вправе упрекнуть его, ибо он никогда не совершал ошибок, и нынешнее бесчестье оказалось для сорокавосьмилетнего воина и полководца неожиданным.

– Подойди сюда, Юкискэ. И ты, тоже, Тэрумаса. Прошу всех приблизиться.

Восседая в главном зале крепости, Сёню призвал сыновей и старших соратников.

– Хочу услышать ваше мнение, причем искреннее. Но сначала взгляните, – сказал он, извлекая из складок кимоно карту.

Внимательно рассмотрев передаваемую из рук в руки карту, люди поняли, что именно волнует Сёню.

По карте красной тушью была проведена линия, начинающаяся у крепости Инуяма и доходящая, пересекая горы и реки, до Окадзаки в провинции Микава. Никто не произнес ни слова – все дожидались, чтобы первым заговорил сам Сёню.

– Если мы забудем о холме Комаки, о крепости Киёсу и стремительным броском выйдем на главную крепость клана Токугава в Окадзаки, то и такой испытанный полководец, как Иэясу, растеряется, не зная, что предпринять. Единственное, что нужно обеспечить, состоит в том, чтобы начало нашего броска не заметил враг с холма Комаки.