Эйдзи Ёсикава - Честь самурая

Крепость Ояма в Каге до последнего времени служила местопребыванием Сакумы Гэмбы. Когда стало известно о разрушении Китаносё, здешние жители почуяли, куда дует ветер, и поспешили сдаться на милость Хидэёси. Крепость Ояма пала без боя. Но чем больше побед одерживали воины князя, тем строже напоминал он им о тяжелом положении, сложившемся в стране, и призывал не утрачивать порядка и сдержанности. Его целью было нагнать страху на упрямцев из клана Сибата и их союзников раз и навсегда.

Сасса Наримаса из крепости Тояма был одним из этих упрямцев. Яростным приверженец клана Сибата, он представлял для Хидэёси и его замыслов нешуточную опасность. По происхождению Сасса Наримаса был неизмеримо выше Хидэёси. В ходе северной войны он был первым человеком после Кацуиэ, а в войне против Хидэёси ему предложили держаться в стороне – с тем, чтобы предотвратить возможное вторжение клана Уэсуги и заняться решением внутренних дел на севере провинции.

«Сасса здесь». Таков был девиз воина, со сторожевой башни своей крепости строго и неустанно следившего за порядком в северных провинциях. И хотя Кацуиэ погиб, а в Китаносё ворвался враг, оставалась возможность того, что Сасса, с его жестокостью и непримиримой ненавистью к Хидэёси, решит занять опустевшее место Кацуиэ и продолжить его дело, что привело бы к затяжке военных действий. Он и вправду всерьез подумывал об этом, рассчитывая объединить свое свежее войско с остатками сил клана Сибата.

Хидэёси сознательно избегал столкновения с этим противником. Сама по себе численность войска Хидэёси внушала уверенность в его отличной боеспособности, и он тянул с началом нового похода, предоставляя Наримасе возможность одуматься. Пока что он предложил союз клану Уэсуги. И вот Уэсуги Кагэкацу, глава клана, прислал к Хидэёси посла с поздравлениями по поводу одержанной победы и с согласием на предложенный договор о союзе.

Взвесив создавшееся положение, при котором ему пришлось бы сражаться с войском Хидэёси и кланом Уэсуги одновременно, Сасса Наримаса счел дальнейшее сопротивление бессмысленным. Поэтому он отказался от боевых действий и заявил, что покоряется Хидэёси. Затем он выдал свою дочь замуж за Тосимасу, второго сына Инутиё, и с легкой душой удалился в собственную провинцию. Так вся местность к северу от Китаносё оказалась замирена без единого выстрела.

Обеспечив мир и порядок на севере, войско под командованием Хидэёси победоносно возвратилось в крепость Нагахама в День Мальчиков, то есть на пятый день пятого месяца.

В Нагахаме Хидэёси донесли о том, как развиваются события в Гифу. После взятия Китаносё Гифу превратился в главный очаг направленной против Хидэёси враждебной деятельности, но после сокрушительного поражения, нанесенного клану Сибата, боевой дух Нобутаки и его воинов пошел на убыль. Вдобавок к этому множество былых сторонников Нобутаки предали своего господина и с изъявлением верноподданнических чувств прибыли к Хидэёси. Дело дошло до того, что с Нобутакой остались лишь двадцать семь верных людей.

Поскольку Нобутака во всем полагался на силу и могущество клана Сибата, для него поражение клана стало равносильно собственному. Он оказался деревом с оборванными корнями. Все самураи, кроме самых преданных, оставили его. Нобуо, собрав войско, осадил крепость брата и прислал письмо, в котором повелевал Нобутаке ехать в родную провинцию Овари.

Нобутака покинул крепость Гифу и переправился на челне через озеро, высадившись на берег в Уцуми, в провинции Овари. Один из людей Нобуо прибыл к нему с требованием покончить жизнь самоубийством. Почувствовав, что пришел его последний час, Нобутака хладнокровно написал предсмертную записку и совершил сэппуку. Так виновником гибели Нобутаки оказался его сводный брат. Разумеется, происшедшее было тайно вдохновлено самим Хидэёси. Едва ли надо говорить о том, насколько не хотелось Хидэёси идти войной на Нобутаку, доводившегося родным сыном Нобунаге, оттого он и решил прибегнуть к помощи Нобуо.

Ясно как день было то, что Нобуо и Нобутака оказались обыкновенными посредственностями. Если бы они испытывали подлинно братскую любовь друг к другу или хоть один из них отличался храбростью и умом, способным приноровиться к новым временам, участь обоих не оказалась бы столь незавидной. Конечно, по сравнению с Нобуо, добродушным глупцом, Нобутака имел целый набор достоинств. Но в настоящие вожди он тоже не годился.