Эйдзи Ёсикава - Честь самурая

– Разворачивайтесь вправо! – закричал он. – Скорее разворачивайтесь! Вправо, как можно дальше вправо!

Он намеревался построить свое войско кольцом и отступить на воссоединение с основными силами, а там уж стоять насмерть.

Все бы так и было, но слева на его воинов обрушился отряд Хори Кютаро. Дэнго почудилось, что воины выросли из-под земли, – настолько стремительно и внезапно они появились.

Отступать стало некуда. Дэнго понял это сразу, и времени на новое перестроение у него не оставалось. Воины Хори косили его людей со скоростью ветра и начали брать отряд в клещи.

Знамя Нобутаки развевалось все ближе к тому месту, где сражался Дэнго.

В это мгновение пятьсот всадников во главе со старшим и средним сыновьями Дэнго выехали вперед и бесстрашно врезались в гущу неприятеля. Меж тем стемнело. Ветер носил по полю боевые кличи живых и предсмертные вопли павших, уносил в небеса запах крови.

Отряд под командованием Нобутаки слыл самым мощным соединением в войске Хидэёси. Сейчас он был вдобавок усилен трехтысячным отрядом под началом Нивы Нагахидэ. И сколько бы силы и мужества ни нашлось у Дэнго с его воинами, прорвать такую вражескую линию они не могли.

Дэнго получил шесть ранений. Продолжая рубиться на мечах и одновременно укрощать обезумевшего в грохоте битвы коня, он начал терять сознание. Откуда-то сзади, из мрака, его окликнули.

Думая, что это обращается к нему его сын, Дэнго поднял голову от конской гривы и попробовал обернуться. В то же мгновение что-то ударило его в лоб, прямо над правым глазом. Ему показалось, будто звезда, сорвавшись с небес, вонзилась ему в чело.

– Оставайся в седле! Не спешивайся! Тебя лишь задело стрелой! Держись!

– Кто ты? Кто меня держит?

– Это я, Тодзо.

– Ах, это ты, брат. Что с Исэ Ёсабуро?

– Убит.

– А что с Сувой?

– Тоже убит.

– А Дэмбэй?

– Бьется, со всех сторон окруженный врагами. Теперь позволь помочь тебе. Обопрись о переднюю луку.

И, не заботясь более о судьбе Дэмбэя, Тодзо взял поводья коня, на котором почти без чувств сидел его брат, и на полной скорости помчался прочь от бушующего со всех сторон хаоса.

Одинокий ветер продувал насквозь сосны, растущие вокруг лагеря Мицухидэ в Онбодзуке. Шатер, колыхаясь под ветром, казался живым существом. Полог беспрестанно трепетал, нашептывая горестную и призрачную песню.

– Ёдзи! Ёдзи! – окликнул Мицухидэ.

– Да, мой господин!

– Это был гонец?

– Да, мой господин.

– Почему он не доложил прямо мне?

– Его донесение нуждается в дополнительных подтверждениях.

– С каких пор вы взялись решать, что надо докладывать, а что нет?

Мицухидэ и впрямь почувствовал возмущение и досаду.

– Прошу прощения, мой господин.

– Наберись смелости! Или тебя пугают дурные предзнаменования?

– Нет, мой господин. Я готов умереть.

– Вот как?

Мицухидэ внезапно осознал, что говорит с чрезмерным раздражением, и сбавил тон. И подумал при этом, что упрек относительно дурных предзнаменований касается его самого ничуть не меньше, чем Ёдзи. Ветер выл еще заунывней, чем днем. Поля и огороды находились на другом склоне холма. К востоку лежала Куга Наватэ, к северу высились горы, на западе текла река Энмёдзи. Но во тьме были видны только мерцающие в небе над полем сражения звезды.

Недавно был час Обезьяны, а теперь уже шла вторая половина часа Петуха. В час Обезьяны знамена войска Акэти заполняли все поле. Куда они подевались? Должно быть, войско разбито. Мицухидэ зачитывали список павших, пока он был в состоянии выслушивать этот бесконечный перечень дорогих имен.

Все заняло не более трех часов. Вне всякого сомнения, Ёдзиро только что получил еще одно удручающее донесение с поля боя, и ему не хватило смелости доложить Мицухидэ. Выслушав упрек князя, Ёдзиро вновь спустился по склону холма. Оглядевшись по сторонам, он прислонился к стволу сосны и уставился на звезды.

Подъехал всадник. Он сдержал коня, завидев Ёдзиро.

– Друг или враг? – спросил приверженец Мицухидэ, взяв наперевес копье, на которое он перед этим опирался, как на посох.

– Друг, – отозвался прибывший, слезая с лошади.

С первого взгляда на неуверенные движения незнакомца Ёдзиро понял, что тот тяжело ранен. Он подошел, предложил ему помощь – и только тут узнал его.

– Гёбу! – воскликнул он. – Держись! Попробуй опереться на меня.

– Это ты, Ёдзиро? А где князь Мицухидэ?

– На вершине холма.