Эйдзи Ёсикава - Честь самурая

В это время отряды Хорио, Накагавы, Такаямы и Икэды сообща захватили вершину холма.

– Победа за нами!

– Тэннодзан наш!

Раздались первые победные кличи. Хидэёси дожидался прибытия Нобутаки на реку Ёдо и поэтому еще не явился на передовую. Лишь позже, примерно в час Барана, то есть далеко за полдень, он присоединил к своему войску отряд под командованием Нобутаки и Нивы Нагахадэ и отправился в ставку. Палящее солнце успело высушить воспоминания о ночном дожде, люди и лошади обливались потом, яркие доспехи и плащи посерели от пыли. В этих тусклых тонах единственным ярким пятном оставалось княжеское знамя Хидэёси с изображением золотых тыкв.

Пока со стороны холма Тэннодзан по-прежнему доносилась стрельба, деревня казалась вымершей. Но когда воины Акэти ушли, а на смену им на улицы хлынуло воинство Хидэёси, у каждого порога внезапно появились кувшины с водой, дыни и чайники с горячим чаем. Даже женщины вышли наружу пожелать успеха войску Хидэёси.

– Всех ли вы уничтожили?

Хидэёси, не слезая с коня, смотрел на знамена своего войска, уже водружаемые на вершину ближнего холма.

– Всех до единого, – отозвался Хикоэмон.

Он получал донесения от командиров, принимающих участие в сражении частей, держал в уме общую картину и то и дело докладывал о ней Хидэёси. Вот и сейчас он сказал:

– Отряд Мацуды в разгар схватки потерял командира. Часть воинов Мацуды бежали, спустившись по северному склону холма, тогда как другие присоединились к вражескому полку, стоящему в Томооке.

– Почему такой искушенный полководец, как Мицухидэ, с легкостью сдал нам важную высоту?

– Должно быть, он не думал, что мы успеем прибыть так скоро. Ошибся в расчетах.

– Что известно об его основном войске?

– Оно расставлено так: от реки Ёдо до Симоуэно, крепость Сёрюдзи – запасной оплот, река Энмёдзи – передовой рубеж.

В это мгновение боевые кличи и шум пальбы донеслись со стороны, где текла река Энмёдзи. Наступал час Обезьяны.

Река Энмёдзи, протекавшая к востоку от деревни Ямадзаки, впадала в реку Ёдо. На месте слияния рек земля была заболочена и поросла тростником. В обычные дни отсюда доносилось несмолкающее птичье пение, но сегодня никаких птиц не было.

В утренние часы противостоящие друг другу полки – левое крыло войска Мицухидэ и правое крыло войска Хидэёси – вышли с двух сторон на противоположные берега реки. Тростник трепетал на ветру. Густые заросли скрывали противника, и воинам с обоих берегов были видны только самые верхушки вражеских знамен. Однако на северном берегу пятитысячное войско под командованием Сайто Тосимицу, Абэ Садааки и Акэти Сигэтомо готовилось начать наступление. А на южном берегу восемь тысяч пятьсот воинов под командованием Такаямы Укона, Накагавы Сэбэя и Икэды Сёню выстроились в несколько линий. Обливаясь потом на жаре, в сырой низине, они тоже ждали часа, чтобы нанести удар.

Они ждали прибытия Хидэёси. Отдать приказ о наступлении должен был главнокомандующий.

– Куда подевалось главное войско?

Они кляли соратников за опоздание, но им оставалось только скрежетать зубами.

Акэти Мицухидэ, остававшийся в ставке в Онбодзуке, давно узнал о гибели Мацуды Тародзаэмона на холме Тэннодзан и о полной потере этой высоты. Он проклинал себя за ошибку в расчетах времени прибытия противника. Он прекрасно понимал, как велика разница – сражаться, удерживая за собой Тэннодзан, или, наоборот, вести решающую схватку, отдав ключевую высоту противнику.

Но хотя и печалила Мицухидэ потеря холма Тэннодзан, это была только четвертая по значению из владевших его душой горестей. Прежде всего его возмущало предательство Цуцуи Дзюнкэя. Затем его тяготил собственный ошибочный приказ укрепить крепость Ёдо, основанный на неверном определении скорости, с которой сможет подойти войско Хидэёси. И наконец, ему была отвратительна собственная нерешительность. Он все еще не в силах был определить, вести ли наступательное сражение или оборонительное. И даже прибыв в Онбодзуку, он еще не пришел к ясному решению.

Битва началась чуть не по чистой случайности. Оба войска провели все утро в зарослях тростника, мучаясь от духоты и терзаемые комарами. Они угрюмо посматривали в сторону, где, судя по верхушкам знамен, должен был находиться неприятель, и дожидались приказа своих военачальников. Вдруг лошадь под дорогим седлом рванулась со стороны войска Оды к воде, должно быть, чтобы напиться.

Четверо или пятеро воинов – видимо, приспешники хозяина лошади – бросилось за ней вдогонку. С другого берега на них обрушился град пуль. Частые и дружные залпы следовали один за другим.