Эйдзи Ёсикава - Честь самурая

– А если к уже прибывшим войскам Оды подоспеют новые подкрепления, то мы окажемся в ловушке на узкой полоске вражеской земли – и выбраться отсюда будет крайне непросто. Если дело обернется так, мечты вашей светлости о победоносном марше на Киото не сбудутся, а нам придется с великими потерями пробиваться к себе на родину. Поскольку сейчас наше войско в полном порядке, не лучше ли осуществить ваш изначальный замысел и сразу пойти на столицу, вместо того чтобы осаждать и брать приступом Хамамацу?

Сингэн восседал на походном стуле, окруженный своими военачальниками. Его глаза сузились в щелки. В ответ на каждое высказанное мнение он только кивал, а потом, выслушав всех, положил конец дальнейшим спорам:

– Все ваши доводы в высшей степени исполнены здравого смысла. Но я уверен, что подкрепление Оды не превышает трех-четырех тысяч воинов. Если Ода осмелится послать сюда большую армию, то Асаи и Асакура, связь с которыми я постоянно поддерживаю, немедленно ударят по ним с тыла. Более того, сам сёгун обратится к монахам-воинам и их сторонникам с призывом выступить против Нобунаги. Так что нам нечего бояться Оды. – На мгновение он умолк, а затем продолжил свою речь: – Взятие Киото всегда являлось моим заветным желанием. Но если мы сейчас, не трогая Иэясу, пройдем мимо и обрушимся на Гифу, то он, связанный союзом и клятвой с Нобунагой, непременно нападет на нас сзади. Так не лучше ли сначала сокрушить Иэясу в крепости Хамамацу, не дожидаясь, пока Ода сможет прислать ему на выручку достаточные силы?

Военачальникам оставалось лишь смириться с этим решением не только потому, что Сингэн был их князем, но и потому, что они верили в его превосходство в искусстве военной стратегии.

И вот они разъехались по своим полкам. Один из них, Ямагата Масакагэ, любуясь холодным бледным зимним солнцем, поневоле думал: «Конечно, Сингэн – прирожденный воин и непревзойденный полководец, но на этот раз…»

Ночью с двадцать первого на двадцать второе в крепость Хамамацу пришло донесение о внезапном изменении маршрута армии Каи. Лишь три тысячи воинов под командованием Такигавы Кадзумасу и Сакумы Нобумори прибыли к этому времени в крепость от Нобунаги.

– Курам на смех такое войско, – сказал один из соратников Токугавы с явным разочарованием, хотя Иэясу, напротив, ничуть не казался обескураженным.

Начался военный совет. По мере поступления все новых и новых донесений многие военачальники Токугавы и командиры Оды все настойчивее предлагали временно отступить в Окадзаки.

Только Иэясу непреклонно стремился к тому, на что уже решился, – к битве.

– Враг вторгся на нашу землю, попрал ее, а мы безропотно отступим, не выпустив в него ни единой стрелы? Ни за что!

К северу от Хамамацу располагалось высокое плато длиною в три ри и шириною в два. Оно называлось Микатагахара.

На рассвете двадцать второго войско Иэясу вышло из Хамамацу и заняло позиции в северной части плато. Армия Токугавы и Оды ждали появления войска Такэды.

Взошло солнце, но небо сразу же покрылось облаками. Над сухой каменистой возвышенностью мирно пролетела одинокая птица. А внизу, словно тени птиц, то и дело сновали в сухой траве лазутчики из обоих войск. Этим утром войско Сингэна переправилось через Тэнрю и поднялось на плато. Чуть за полдень оно дошло до Саигадани.

По всему войску прокатился приказ остановиться. Оямада Нобусигэ и другие военачальники подъехали к Сингэну, чтобы вместе с ним тщательно изучить расположение вражеской армии, с которой им уже вскоре предстояло столкнуться лоб в лоб. После недолгого размышления Сингэн оставил один полк про запас в Саигадани, а остальное войско продолжило, как и было задумано, движение по Микатагахаре.

По пути находилась деревня Иваибэ. Передовой отряд войска уже вошел в нее. Более чем двадцатитысячное войско растянулось такой длинной колонной, что из головы ее нельзя было увидеть хвоста, даже привстав на стременах.

Сингэн, однако же, оглянулся и сказал окружавшим его соратникам:

– Что-то происходит у нас в арьергарде!

Все принялись вглядываться в даль, застланную желтой пылью. Судя по всему, арьергард подвергся вражеской атаке.

– Наших, должно быть, окружили!

– А их там всего две или три тысячи! В окружении их всех уничтожат!

Лошади, пригнув головы, стремились подальше от того места, откуда доносился тревожный шум. Но военачальники не могли не волноваться за своих соратников. Крепко вцепившись в поводья, они беспокойно переглядывались. Сингэн молчал. Произошло то, чего они и опасались, их товарищей окружили и убивали одного за другим, в сущности, у них на глазах, только вдали от них, за густой завесой пыли.