Эйдзи Ёсикава - Честь самурая

«Я должен сделать ее счастливой», – подумал он, когда наконец уселся на положенное жениху место. Токитиро жалел свою будущую супругу, потому что женщина держала нити судьбы в своих руках не так уверенно, как мужчина.

Началась главная церемония. Пожилые женщины ввели в комнату Нэнэ и усадили ее рядом с женихом.

Длинные волосы Нэнэ были переплетены алыми и белыми лентами. Верхнее кимоно было из белого шелка с золотым узором. Второе было тоже белое, а нижнее – алого шелка. У Нэнэ не было украшений из золота или серебра. Белила и румяна не коснулись ее лица. Облик невесты соответствовал безыскусности комнаты, в которой она находилась. Красота обряда заключалась не в роскоши нарядов.

– Да будет ваш брак долгим и счастливым! Вечно храните верность друг другу! – обратилась к жениху и невесте пожилая женщина.

Чашечку Токитиро наполнили сакэ, и он осушил ее. Потом налили сакэ невесте и она отпила глоток.

Токитиро очень волновался, сердце колотилось в груди, кровь прилила к голове, а Нэнэ держалась удивительно спокойно. Она вступала в желанный союз, пообещав себе никогда ни в чем не упрекать ни родителей, ни богов, как бы ни сложилась ее супружеская жизнь. Она с трогательной грацией поднесла чашечку к губам и отпила глоток сакэ.

И тогда Нива Хёдзо запел заздравную песнь. Голос его огрубел в многолетних походах и сражениях. Он не успел закончить и первой строфы, как кто-то с улицы принялся подпевать.

С того мгновения, как Хёдзо запел, гости почтительно замолчали. Неучтивость певца повергла всех в изумление, а Хёдзо умолк. Токитиро выглянул в окно.

– Кто там? – спросил слуга у незваного гостя за воротами.

Тот в ответ запел речитативом, подражая актерам театра Но, и неторопливо пошел в сторону веранды. Забыв о торжественной церемонии, Токитиро вскочил со своего места и выбежал на веранду.

– Это ты, Инутиё?

– Господин жених! – Маэда Инутиё откинул капюшон, скрывавший лицо. – Мы пришли совершить обряд омовения. Можно войти?

– Как я рад! Заходи поскорее! – Токитиро захлопал в ладоши.

– Я с друзьями. Ты не против?

– Конечно! Официальная церемония окончена, я вошел в эту семью.

– Что ж, хозяева дома не ошиблись в выборе. Можно попросить у господина Матаэмона чашку? – Инутиё направился в глубь сада. – Нам позволено совершить обряд омовения!

На призыв Инутиё в сад вбежали несколько человек, наполнив его шумом голосов. Здесь были Икэда Сёню, Маэда Тохатиро, Като Ясабуро и Гаммаку, старый друг Токитиро. И даже рябой десятник плотников.

По древнему обряду омовения верных друзей жениха сердечно встречают в доме отца невесты, хотя их не приглашают на свадьбу. Потом друзья берут жениха на руки, выносят в сад и обливают водой.

Сегодня этот обряд оказался не совсем к месту, потому что его, как правило, совершают через полгода или даже через год после свадьбы.

Семейство Матаэмона и Нива Хёдзо возмутились, но жених радостно встретил старых друзей.

– Как? И ты здесь? – улыбался он то одному, то другому приятелю, большинство из которых он давно не видел.

– Жена! – обратился Токитиро к Нэнэ. – Быстро принеси сюда еду! И сакэ! Да побольше!

– Сейчас!

Нэнэ вела себя так, словно заранее знала о приходе незваных гостей. Согласившись стать женой Токитиро, она понимала, что ее ждут всякие неожиданности, поэтому ничуть не рассердилась. Она переоделась в одежду, в которой занималась домашними делами, и принялась выполнять приказ мужа.

– Разве это свадьба! – в негодовании воскликнул один из приглашенных.

Матаэмон с женой успокаивали огорченных гостей, сам Матаэмон был спокоен. Услышав о приходе незваных гостей во главе с Инутиё, он сначала встревожился, но Инутиё смеялся и шутил с Токитиро, поэтому Матаэмон успокоился.

– Нэнэ! – сказал Матаэмон. – Если вдруг не хватит сакэ, пошли кого-нибудь в лавку. Пусть друзья Токитиро вволю напьются. – Обратившись к жене, он добавил: – Окои, что стоишь без дела? Сакэ подано, а чашечек нет. Невелико наше имущество, но неси сюда все, чем богаты. Я счастлив, Инутиё пожаловал к нам с друзьями.

Окои принесла чашечки, и Матаэмон сам угостил Инутиё. Он любил этого молодого человека, который мог бы стать ему зятем, но судьба распорядилась иначе. Мужская дружба двух самураев от этого не пострадала. Чувства бушевали в груди у Матаэмона, но он, как истинный самурай, не мог дать им волю.

– Я тоже счастлив. У вас такой замечательный зять! Поздравляю всех вас! – сказал Инутиё. – Неловко, что я нарушил торжество. Не сочтите это за непочтительность!