Эйдзи Ёсикава - Честь самурая

Жилье им подготовил Докэ Сэйдзюро в доме на окраине столицы. Бывая в центре Киото, Нобунага надвигал шляпу на глаза и одевался как простой провинциал. Он ходил по столице в сопровождении не более пятерых вассалов. Выследи его враги, и он оказался бы легкой добычей.

Иногда он с утра до вечера бродил по шумным улицам Киото, порой по вечерам он неожиданно уходил в гости к какому-либо придворному для тайных переговоров.

Молодые самураи не сознавали ни цели путешествия, ни дерзости, с которой Нобунага оставил провинцию без князя в те дни, когда страну охватила усобица. Токитиро тоже пребывал в полном неведении, но времени не терял, внимательно присматриваясь ко всему вокруг. По мнению Токитиро, столица сильно изменилась. С тех пор как он начал странствия, торгуя иголками, ему не раз доводилось закупать в Киото товар. Сосчитав для верности на пальцах, он выяснил, что с тех пор минуло всего семь лет, но положение императорского двора существенно изменилось.

Сёгунат продолжал существовать, но Асикага Ёситэру, тринадцатый военный правитель, не имел подлинной власти. Приходили в упадок культура и нравственность. Всем казалось, будто близится конец целой эпохи. Власть перешла к помощнику наместника Миёси Нагаёси, но и он уступил ее одному из своих вассалов, которого звали Мацунага Хисахидэ. Самоустранение высокопоставленных лиц от дел привело к путанице, вылившейся в беспомощное, тираническое правление. Простолюдины перешептывались, что и Мацунаге недолго осталось властвовать.

Никто не знал, что произойдет завтра. Каждый вечер город светился яркими огнями, но народ пребывал в глубочайшей тьме. «Завтра тоже солнце взойдет», – думали люди, влача привычное существование, словно бы подчинившись мутному потоку времени, уносящему их куда-то вдаль.

Если Миёси и Мацунага слыли никчемными деятелями, то что можно сказать о наместниках провинций, назначенных сёгуном? Акамацу, Токи, Кёгоку, Хосокава, Уэсуги, Сиба и другие феодалы сталкивались в своих провинциях с беспомощными наместниками.

Именно в этот период Нобунага предпринял тайную поездку в столицу, на что не решился бы ни один из местных князей в стране, охваченной межклановой войной. Имагава Ёсимото, правда, намеревался предпринять поход на столицу, выступив во главе большой армии. Он хотел получить от императора полномочия на власть, подчинив себе и сёгуна, и всю страну. Его попытка была пресечена на начальном этапе, однако его пример мог оказаться заразительным. Любой владыка могущественных провинций вдохновился бы замыслом Имагавы. Один лишь Нобунага осмелился отправиться в Киото.

Нобунага после нескольких встреч с Миёси Нагаёси договорился о приеме у сёгуна Ёситэру. Прибыв во дворец к Миёси в неприметной одежде, Нобунага переоделся в официальный костюм и отправился во дворец сёгуна.

Дворец сёгуна ослеплял когда-то великолепием, но эти времена давно миновали. Сокровища, которые копили тринадцать поколений сёгунов, сейчас казались промелькнувшим сном. Дворец пришел в запустение. В нем остались лишь высокомерные и алчные чиновники и вельможи.

– Итак, ты Нобунага, сын Нобухидэ? – тихим голосом спросил Ёситэру.

Манеры его были изящными, но он казался Нобунаге безжизненной куклой.

Нобунага собственными глазами убедился в том, что у сёгуна не осталось сил на правление страной. Простершись ниц, он попросил покровительства у Ёситэру. Чувствовалось, однако, что у просителя намного больше могущества, чем у военного правителя Японии.

– Я прибыл в Киото под чужим именем. Сомневаюсь, чтобы скромные дары моего родного Овари удивили бы избалованных роскошью жителей столицы. – С этими словами он вручил Ёситэру список даров и хотел было удалиться.

– Может быть, поужинаешь со мной? – предложил Ёситэру.

Подали сакэ. Из зала приемов открывался вид на прекрасный сад. В вечерних сумерках росистый мох поблескивал в свете фонариков.

Своенравный Нобунага не следовал жестким требованиям этикета и часто действовал опрометчиво. Его не волновал ни ранг собеседника, ни официальность встречи. И сейчас он держался непринужденно, хотя и сакэ, и кушанья подавали строго по правилам, освященным веками.

Ёситэру, глядя на гостя, невольно удивлялся тому, как много и с каким наслаждением тот ест и пьет. Пресытившийся роскошью, сёгун гордился тем, что каждое из кушаний, подаваемых у него во дворце, слыло верхом изысканности в столице.

– Нобунага, нравится ли тебе столичная кухня?