Уинстон Грэм - Четыре голубки

Всё это было досадно, а еще досаднее оттого, что Росс осознавал собственные ошибки. Если бы в обоих случаях он быстрее оценил ситуацию и действовал более активно, то выиграл бы. В обоих случаях восторжествовал порок. А когда порок процветает в христианской церкви и рядится в одежды добродетели, это выглядит оскорбительно.

Все они здесь, с горечью заметил Росс, когда началась служба. Высокая и темноволосая Морвенна рядом с хрупкой блондинкой Элизабет. Джордж с бычьей шеей, такой элегантный в коричневом сюртуке и панталонах. Пришел и Дрейк, он стоял в задних рядах, но Сэм пока не появился. Возможно, юный дуралей пропустит соревнования, и Росс потеряет свою ставку. Плечо напомнило о себе болью. Они устроили несколько матчей, и Сэм, пусть и потерял сноровку, но явно не был новичком. Многое будет зависеть от того, сможет ли он перехитрить соперника. Том Харри был громилой, но под покрытым веснушками лбом мозгов было мало. Но если Сэм начнет думать о своих молитвенных собраниях, то с ним будет покончено. Может, он не забудет сосредоточиться, если хочет заполучить еще одну душу.

Мистер Оджерс явно тревожился о проповеди. Предыдущий викарий никогда не появлялся в приходе, и для священника было ново и волнующе, что рядом сидит старший по должности, прислушиваясь ко всему сказанному со строгим выражением откормленного лица. Оджерс уже знал из короткого опыта, что некоторые аспекты его поведения подвергнутся критике, и сегодня, похоже, к мыслям викария добавились новые горькие нотки. Он уже произнес несколько суровых слов относительно звонарей, музыкальных инструментов в хоре, о состоянии церковного двора и чистоте церкви. И это был не конец. Мистер Осборн Уитворт прервал поток гневных комментариев, лишь когда прибыли Уорлегганы и пора было начинать.

Итак, служба шла своим чередом, мистер Уитворт поднялся, чтобы прочесть проповедь. Он забрался на кафедру, откашлялся и встряхнул пачкой бумаг.

Он выбрал текст из Иова: «Рефаимы трепещут под водами, и живущие в них. Преисподняя обнажена пред Ним, и нет покрывала Аваддону».

Это была неплохая проповедь, как любая другая, но явно не подходящая для праздника святого покровителя деревни, когда паства отмечала ее обращение в христианство ирландским монахом, заложившим здесь часовню одиннадцать веков назад. Но расстроенный мистер Оджерс правильно отметил, что Оззи мучает новая горечь. Никакая власяница святого Сола не могла настолько вывести из себя нового священника, как открытие, которое он сделал неделю назад.

У Ровеллы не будет ребенка.

С тех пор как она покинула дом, между ними и коттеджем, где она поселилась с Артуром, не поддерживалось никаких связей. Даже Морвенна не попыталась наладить общение с заблудшей сестрой. Всю возможную любовь к сестре вытравили события прошлой зимы. И не имело значения, что сама Морвенна не желала возобновлять супружеские отношения с мужем. Казалось, не имело значения даже то, что Ровелла своим проступком дала сестре защиту против законных требований мужа. Эта связь настолько возмутила Морвенну, что ее тошнило при одной мысли об этих событиях. Она ведь знала Оззи и не могла понять, почему сестра не находила его внимание омерзительным.

И потому между двумя домами (если коттедж Солвеев можно было так назвать) не поддерживалось никаких контактов в течение пяти месяцев, пока Оззи, отправившись по делу в Кенвин, не наткнулся на Ровеллу, навещающую новую подругу, и не увидел, что она по-прежнему столь же малопривлекательна, столь же загадочна, столь же тревожна и столь же худа, как и прежде. И когда, поборов инстинктивный запрет на подобные вопросы, он неловко прокомментировал ее состояние, она выглядела расстроенной, ее нижняя губа дрогнула, и девушка сказала: «Ох, викарий, я так об этом сожалею! Но оказалось, что я не ношу ребенка. Я была... я была слишком молода и совершила ужасную ошибку...».

При этих словах ее глаза наполнились слезами, но когда Оззи резко отвернулся, его душа почернела и обуглилась от злобного пламени, от убеждения, что его намеренно обманули, эта мерзкая девка шантажировала его и получила своё. Возможно, она была влюблена в Артура Солвея и решила таким путем устроить его жизнь. Возможно, она заключила пакт с Морвенной, чтобы унизить его и лишить положенного по праву. Возможно, ее послал сам дьявол, сам Князь тьмы, чтобы искушать и уничтожить божьего пастыря.

В чем бы ни заключалась истина, Оззи не верил в ее невиновность. Его обманули, завлекли, обвели вокруг пальца и лишили трехлетнего жалованья от недавно полученного прихода Сола и Грамблера, а жена стала неприступной. Он сделал еще две попытки, но к его негодованию Морвенна нагло и самонадеянно повторила угрозу сыну.