Уинстон Грэм - Четыре голубки

— Надеюсь, Дуайт ему поможет. Я правда надеюсь на хорошие новости.

— Джейн позаботится о твоем обеде, — произнесла Демельза, всё еще в задумчивости, хотя и не совсем по правильным причинам.

— Она и раньше это делала. Кстати, и Булл пообедает со мной.

— Я сделала особый пирог. Не забудь.

Они замолчали. Наступил вечер, и яркий июньский свет больше не озарял небо.

— Кстати, по поводу того вопроса, который ты задала, когда ворвался Джереми, — вдруг сказал Росс.

— Какого?

— Есть ли место для двух женщин в сердце мужчины. Ответ — нет, только не в том смысле, который я в это вкладываю. Я никогда тебе не говорил... Около года назад я приходил в церковь Сола по поводу надгробия для Агаты и встретил Элизабет, она возвращалась от Оджерсов. Я прошел с ней до Тренвита, и мы поговорили.

— О чем?

— Неважно. Наш разговор не имеет значения для того, что я хочу сейчас сказать. Я впервые увидел ее наедине с тех пор... в общем, за многие годы. Думаю, в конце встречи мы пришли к согласию, как никогда прежде — с тех пор как она вышла за Джорджа. Она по-прежнему красавица, добрая и честная женщина и слишком хороша для своего мужа. Я специально говорю тебе это, потому что такой я ее считаю.

— Рада это слышать.

— Нет, ты не рада, но это не имеет значения. Я хочу сказать, что покинул ее с убеждением, что она больше ничего для меня не значит — в том смысле, в каком значишь ты. Когда-то я ее любил, ты прекрасно знаешь, и идеализировал ее. Я всегда буду думать о ней с восхищением и теплотой. Но... она не занимает центр моей жизни, как ты: о тебе я беспокоюсь, ты важна для меня, бесценна, и как личность, и как женщина...

Произнося эти слова, Росс понимал, что слишком долго тянул с этим и теперь выбрал самый неподходящий момент, когда между ними почти что возник конфликт. Обстоятельства ее привязанности к Хью Армитаджу выбили Росса из колеи, и подавленная обида вынудила сказать правдивые и ободряющие слова холодным тоном, они прозвучали помпезно. Всё выглядело как повторение того кануна Рождества, когда пытаясь сказать ей примерно то же самое, Росс вызвал такой поток недовольства, что Демельза перевернула все его доводы вверх тормашками — доброту превратила в снисходительность, комплименты — в оскорбления, каждое доказательство и утверждение в свои противоположности. Он никогда не видел столько злобы. И вот теперь он ждал повторения того же.

Но вместо этого Демельза вздохнула и тихо сказала:

— Ох, Росс, до чего же мир удивителен.

— С этим я не спорю.

— Слова никогда не означают именно то, что мы хотим сказать, правда?

— Мои уж точно. Рад, что ты их оценила.

— Нет, я не об этом. Не ты и не твои слова — а вообще всё. И все. И даже в любви существует недопонимание. Мы пытаемся говорить друг с другом, как через стекло, все мы. Но благодарю тебя, Росс... Как мне ответить на твои слова?

— А ты не можешь?

— Не совсем. Я думаю, что сейчас нет смысла говорить. Это будет... Это создаст только еще большее недопонимание.

— С чьей стороны?

— Возможно, с обеих... Дорогой, у меня сейчас нет ответа. Ты не против?

— А должен быть против?

— Думаю, я просто полежу молча. Мне так одиноко.

Он положил руку ей на голову и ощутил между пальцами волосы. Значит, битвы не будет. Объяснение его собственных чувств принято без возражений. Даже его встреча с Элизабет. Хорошо, что она приняла эти отношения. Но насколько хорошо? И почему? После ее спокойного ответа Росс не чувствовал себя счастливее, возможно, безо всякой логики. Ему показалось, что их браку большую пользу принес бы взрыв эмоций.

В Треготнан они прибыли к полудню, в дверях их встретил лейтенант Армитадж, на вид он совершенно не изменился. Он поцеловал Демельзе руку и заглянул ей в глаза испытующим и любящим взглядом. Он отмахнулся от слов о своей болезни и сказал, что ему гораздо лучше, с его стороны это была лишь уловка, чтобы выманить их и избавиться от монотонности жизни штатского. Лорд Фалмут не появился, и пока Дуайт и Хью пошли наверх, в спальню лейтенанта, дам развлекала миссис Говер с тремя детьми, они уговорили их спуститься к реке и посмотреть на учебные корабли в бухте.

За обедом к ним присоединился лорд Фалмут в сопровождении мужа Франсис Говер, капитана Джона Левсона Говера, еще одного члена парламента от Труро, из-за неприятностей с выборами в этом году тому пришлось терпеть Джорджа Уорлеггана. Правда, они нечасто виделись, разве что в Палате общин, и не выказывали друг другу симпатии. Да и чего еще ожидать, ведь мнения этих джентльменов редко совпадали. Некоторое время речь о медицинском осмотре не заходила, но потом лорд Фалмут сказал: