Софрон Данилов - Красавица Амга

В лёгкой кошевке Соболев и его провожатый выехали на северо-восток и на окраине деревни, где по глубокому снегу разошлись несколько дорог, чуть приубавили бег.

— Эй, куда барда баар? — спросил сопровождающий Соболева красноармеец-якут, обращая к нему своё улыбающееся лицо.

— А куда ведут эти дороги?

— Бу — Якутск, там — на Тыыллыма, вот — на Хобгума, а этот — прямо Амга…

— Езжай прямо!

Рысью пересекли широкую елань и въехали в лес.

— Есть тут наши посты?

— Да. Вёрст один-два отсюда…

— Поезжай! Посмотрим, как там несут службу…

Дорога оказалась на редкость извилистой, меняла направление едва ли не за каждым деревом и за каждой валежиной. Тут и встречного-то увидишь, только столкнувшись с ним нос к носу. Что и говорить, у дикого народа и дороги дикие.

— Стой!

Ушедший глубоко в себя Соболев очнулся, но схватился не за кобуру пистолета, а за левую полу, куда была зашита та драгоценная бумажка! Эраст Константинович чуть не плюнул с досады на самого себя: так в решающий момент можно попасть впросак…

— Это я, Харитон Халыев! — не останавливаясь, крикнул в ответ возница.

— Стой! Стрелять буду!

— Э, не стреляй, догор! Видишь, это я…

С двух сторон на дорогу выскочили два вооружённых красноармейца — русский и якут.

— Документы!

— Начальник. Приехал из города, — шепнул Халыев дозорному.

— Документы!

— Молодцы! Образец бдительности… — натянуто улыбаясь, похвалил Соболев и протянул своё командировочное удостоверение.

Поочерёдно изучив удостоверение, дозорные вернули его владельцу.

— Харитон, надо слушаться приказов. Сказано тебе «стой!», значит, надо остановиться. Смотри, нарвёшься на выстрел.

— Айыккабын, догор! Уж больно ты сердитый!

— «Айыкка» будешь кричать потом, когда пуля ужалит. Дальше поедете, будьте осторожны: там у нас только один пост.

— От имени командования объявляю вам благодарность!

Соболев пожал руки обоим дозорным. Те, отступив на полшага, вытянулись и взяли под козырёк.

— Загордился, на пост его, видишь, поставили, — погоняя лошадь, бормотал по-якутски Харитон. Затем обратился к Соболеву: — Куда барда баар, табаарыс хамандир?

Соболев махнул рукой вперёд.

— Ладно! — Харитон подстегнул коня вожжами. — Полный вперёд!

«Хорошо бы вот так приехать в самую Амгу! — подумалось Соболеву. — Уговорить бы этого парня! Посулить ему денег, одежды, еды…» Соболев стал наблюдать за кучером. Парень, кажется, с виду лишь прост. Неудивительно, если он окажется агентом Чека. Наверняка ещё и комсомолец. Вот из такой-то зелёной зелени как раз и получаются красные фанатики. Нет, пожалуй, этому довериться нельзя. Лучше подумать, как от него избавиться, и скорее, не доезжая поста. Тогда спросят, почему еду один. Скажу, что провожатые чуть приотстали. Должны поверить: документы-то подлинные. А дальше — надежда на коня.

Когда отъехали настолько, что звук пистолетного выстрела не услышать дозорным ни сзади, ни впереди, Соболев медленно потянулся рукой к кобуре.

— Кх-гм… Кх-гм…

Нарочитый кашель заставил Соболева вскинуть глаза. Он взглянул на кучера и обомлел: по-прежнему, с неизменной улыбкой, выставив напоказ свои кривые зубы, Харитон сидел к нему вполоборота и почему-то держал винтовку на коленях. Дуло винтовки было направлено Соболеву прямо в живот, а палец правой руки Харитона, вынутой из рукавицы, лежал на спусковом крючке. «Вот дикарь!» — мысленно обругал его Соболев и сделал вид, что поправляет на себе портупею. Почему он обернулся к нему? Почему винтовку направил на него, а главное — палец на спусковом крючке?

— Товарищ боец, положите винтовку!

— Нэлэза, табаарыс хамандир! Белэй многа, — возразил Харитон и опять дурацки осклабился. — Ещё барда, табаарыс хамандир?

— Да-да, ещё!

— Ладна. Сат! — не спуская взгляда с Соболева, Харитон понукнул коня.

Впереди замаячил большой алас.

— Сколько ещё осталось до поста?

— Три верста. Кончится там ойур, будет ещё алас. Там ещё ойур, как кончится — пост сразы.

— Можно ли обойти этот пост? — спросил нетерпеливо Соболев и, поняв, что допустил оплошность, тотчас поправился: — Могут ли бандиты незаметно проскочить мимо поста?

— Есть, бар. Один верста суда — есть маленький дорога, — махнул рукой влево Харитон.

— Дорога выходит на тракт?

— Да-да, тракта сапсем билиска. Один кёс, десят верста…

Давая понять, что разговор окончен, Соболев громко крякнул и отвернулся. Кучер, однако, не переменил позы и не погасил свою бессмысленную улыбку. В конце концов, чему этот дикарь улыбается? Он что, издевается? Ну да чёрт с ним совсем! А что, если дозорные последнего поста не позволят ему поехать дальше? Настаивать опасно, могут и задержать. Ну и попал в оборот! Трезво рассуждая, на последнем посту ему появляться нельзя, надо этот пост объехать. И дикаря всё же надо убрать, иначе он не даст поехать объездной дорогой.