Софрон Данилов - Красавица Амга

«Так вот оно, милостивые государи, господа стратеги, — думал Соболев, — за три-четыре дня до нападения на ключевой стратегический пункт вы выводите из гарнизона около сотни бойцов, а ровно за день до нападения вопреки неоднократным (моим — с удовлетворением отметил про себя Соболев) предупреждениям вы выводите ещё не менее сотни. Не слишком ли странное стечение обстоятельств?»

Итак, система завершилась. Она представилась Соболеву безукоризненно законченной, будто шедевр искусства или научная концепция. А сводилась она в общем-то к простому суждению: он, Соболев, служит людям, которые, сколько бы ни распевали «мы наш, мы новый мир построим», ничего не построят, а только разрушат всё, что было до них. А жить на развалинах Соболев был не намерен.

Жаль только, что, при всей завершённости, системе недоставало какого-то последнего штриха, подобно тому, как его недостаёт портрету, дабы лицо на нем ожило, или симфонии, которой недостаёт последнего завершающего аккорда.

В этой творческой нужде, сами того не зная, помогли Соболеву двое якутов-добровольцев, двое парней лет восемнадцати или чуть поболе. Соболев поднимался на крутой взлобок, а те, нищенски одетые, с винтовками на ремнях вниз дулами, заливаясь радостным смехом, катились вниз: один на подошвах своих облезлых торбасов, а другой — попросту на заднице, чертя снег дулом винтовки. Оба были так беззаботны и веселы, будто собрались не на войну, а на хороводный осуохай, на кумысное пиршество. Уже поднявшись наверх, Соболев ещё раз оглянулся на них. Весь облепленный снегом, один из них барахтался в сугробе, а второй молодым козлёнком прыгал возле товарища и хохотал во всё горло…

«Оборванцы! Дикари! — брезгливо отвернулся Соболев. — Вот они, красные бойцы, — ни рыла у них, ни ума! Идут, как на уток, — винтовки дулами вниз. Дурачьё!»

В поражении вот такого воинства Соболев теперь уже не сомневался. Но вместе с этой уверенностью явилась и тревога: заняв город, пепеляевцы предъявят счёт и ему: он выдал чекистам их эмиссара и не выполнил ни одного их задания. Тот же Рейнгардт, с которым он был в полуприятельских отношениях, предаст его суду. А он, Соболев, хорошо знает, что за суд у белых: они-то не станут, как чекисты, допрашивать, вести следствие, искать свидетелей, обращаться в трибунал. Изобьют до полусмерти, вывылокут во двор и шлёпнут.

«…Ждите. Мы прибудем. Как нас встречать — о том поведает податель сего письма», — писал ему Рейнгардт.

«Как нас встречать…» Соболеву стало неуютно и зябко до дрожи. «Ждите. Мы прибудем». Слава богу, Аргылов тут уже не помеха, его теперь наверняка расстреляли. Но останутся документы! Пепеляевцы по обычаю белых постараются прежде всего завладеть документами Чека. А там его донос и все показания. И ещё: наверняка белые заслали сюда не одного Аргылова. Кто-нибудь ещё из их лазутчиков небось издавна наблюдает — кто как себя ведёт и кто что из себя представляет. Как их «встречать» — не знал этого Соболев! Зато он подлинно знал, как «встретят» его они: к стенке! Только-то и дел…

Тут решительность совсем покинула Эраста Константиновича. Он осознал себя в положении человека, загнанного в глубокую нору: ни у красных теперь служить ему нельзя, ни у белых. Ему бы сейчас поразмыслить не торопясь, и тогда, может, пришла бы в голову светлая мысль вроде той, как в прошлый раз, когда он был готов уже нажать на спуск своего браунинга. Но именно в этот момент внезапного отчаяния он подошёл наконец к старому зданию бывшей радиостанции. С этого места до белеющей на изрядном удалении церкви Пресвятой Богородицы простирался будущий участок обороны, забота о надёжности которого была возложена на него, человека, озабоченного лишь тем, как спастись самому.

Такой протяжённый участок чем укрепишь? Где взять столько балбахов, если кроме них, этого презренного мёрзлого навоза, нет никаких подручных средств? Где взять столько огневых средств? А главное, кто будет оборонять этот участок — сотня вот тех, сопливых туземцев в торбасах, которые и винтовку-то по-военному не умеют носить? А белые между тем как попрут — их не остановишь. Вон оттуда они двинутся…

Соболев долго стоял в раздумье и глядел в сторону гор за рекой.

К условленному времени Соболев сдал составленный им проект и вскоре был вызван к военкому.

— Товарищ военком, по вашему приказанию…

— Присаживайтесь, Эраст Константинович! — военком Рубин привстал и жестом показал на придвинутый к столу стул. — Проект я видел. Отлично составлен.