Софрон Данилов - Красавица Амга

— Оказывается, Митеряй, ты нас принял за недобрых вестников. Не приведи господь такого. Мы по другому делу. Ну, успокойся, сядь.

— О, грех какой… Не мори уж, скажи прямо, чего надо.

Сарбалахов выбил трубку о край стола и положил в карман.

— Мы с Чемпосовым пришли как сватья…

— Что-о? — Аргылов дёрнулся, как уколотый. — Ты, сын Сарбалаха, решил надо мной посмеяться?

— О, боже! — схватилась за голову и Аанас.

Сарбалахов, осердясь, надул щёки.

— У вас имеется взрослая дочь. Так вот к ней сватается наш офицер, ротмистр Николай Георгиевич Угрюмов.

Услышав своё имя, ротмистр наклонил голову и обнажил под зачёсом лысину.

— Харчагай… — Ааныс отвернулась, с шумом отодвинула свой стул и пошла прочь.

Угрюмов проводил её взглядом.

— Пусть женщина уходит, это лучше, — нашёлся Сарбалахов. — Мужчины скорей поймут друг друга. Николай Георгиевич не какой-нибудь безродный бродяжка. Должно, ты слыхал о людях, приближённых царя — их называют «дворяне». Ротмистр — дворянин. До революции его родители владели большим имением, ну, значит, землями. Ещё они имели в Петербурге и Москве несколько своих домов. Когда восстановится прежняя власть, все свои владения он получит обратно. Имеет военное образование, воевал всю германскую войну при царе, воевал и при Колчаке, прошёл сквозь огонь и воду. Старик Митеряй, распространись мыслью и вдаль и вглубь: дочь твоя становится дворянкой. У тебя самого появляется возможность развернуть торговлю на севере и на юге. К твоим ногам падут даже власти города Якутска, потому что, насколь слыхать, среди якутов нет ещё человека, породнившегося с русскими дворянами. Ты будешь первым. Старик Митеряй, мы ждём твоего слова! Неспроста говорится, что у женщины волос долог, ум короток, с ними можно и не считаться. Главное — твоё слово.

Подперев голову, Аргылов погрузился в думу. Вначале он был ошарашен, но способность соображать вернулась к нему быстро. Сын Сарбалаха и вправду не шутил: они пришли свататься. Потому-то, оказывается, этот русский и угнездился отдельно. Серьёзны ли его намерения или он бесится? Для зятя этот нучча уж больно того… Сидит, сатана, расплывшись, копна копной. Староват, немногим, кажись моложе меня самого. Однако деньги у всех одинаковы — и у русских, и у якутов, и у старых, и у молодых. Правильно говорят, что деньги не пахнут. Если он действительно дворянин, то это заманчиво. Стать сановитым тестем Аргылов не прочь. О-о, тогда бы он кое-кого хорошенько бы проучил! Только не шибко ли скоропалительно это?..

— Давно ли знает девку этот ваш… — не отнимая рук от лица, осведомился Аргылов.

— Увидел вчера, и вот… Полюбил!

— Скажи как быстро!

— Сейчас всё быстро — время такое…

— Жениться, так быстро! Бросать, так быстро, — поддакнул Чемпосов.

Сарбалахов незаметно наступил ему на ногу.

Аргылов украдкой глянул меж пальцев: второй сват не с чудинкой ли?

— Хозяин согласен? — спросил ротмистр.

— Погодите немного, Николай Георгиевич.

— Вы его спрашивайте конкретно: да или нет?.

— Спешит! — буркнул себе под нос Чемпосов. — Приспичило!

— Сиди, не болтай! — обрезал его Сарбалахов.

— Что он говорит? — кивнул на ротмистра Аргылов.

— Э, да ничего особенного! Ну, что скажешь?

— Не наступали б на горло…

— Тебе же рассказано, какой человек зять. Чего ещё раздумывать?

— Ещё бы не раздумывать!

«И жениться легко, и бросить легко…» Правда, это так. Этот русский — вроде перелётной птицы. Может, оказаться, что жён у него по городам да сёлам — не счесть. Может, и в России законная жена? А нет, так не сегодня-завтра зятька-то убьют. Война — она и есть война…

— Тарас, в такие-то времена… Удобно ли? Не осудит ли народ? Подождать бы надо…

— Пустое! Чего там ещё — удобно ли? Обещаю тебе: на свадьбу пригласим самого генерала Пепеляева! Вот… А насчёт людской молвы… Ты на это наплюй!

— К тому же есть обычай калыма и прочего, — стоял на своём Аргылов. — Нельзя же так… Не по-людски!

— И скажет же! Право, язык без костей, рта не дерёт! Какого и сколько калыма ты хочешь сорвать с нас, с солдат? Наш калым — это наши жизни. Мы сражаемся за вас, и жизни наши висят на кончиках наших штыков. Заговорил о калыме! И без нашего калыма у тебя мошна толстая!

Наступила длинная пауза. «Не слишком ли рубанул сплеча?» — мелькнуло у Сарбалахова. Ротмистр, не понимая слов, но понимая тон, поглядывал с тревогой то на старика, то на свата. Один Чемпосов сидел безучастно, глядел в пол.