Николай Дмитриев - Казна императора

– Ни в коем случае, пан Вацлав, ни в коем случае. Она – прелесть. Тут дело во мне, пан Вацлав. Признаюсь, никак не привыкну к своему женатому положению…

– Понимаю… – снова заулыбался Пенжонек. – Я, к примеру, так и не решился. Всю жизнь старый холостяк.

– Так я о Хеленке, – Тешевич немного помялся. – Я же вижу, она старается… Ну, может, ей хочется что-то по-своему сделать…

– Пан Алекс, да вы ей сами скажите, она только рада будет, – взмахнул руками Пенжонек.

– Да нет, пан Вацлав. Она ж подумает, что это я хочу этого… Знаете, пускай только в кабинете все останется по-прежнему, а все остальное пусть переделывает как угодно.

– Ах, вот вы почему… – наконец-то уразумел Пенжонек и тут же хитро прищурился: – Пан Алекс, а как теперь с гостями быть? Ну там соседи, или еще кто… Они ждут ведь. Конечно, пока вы один были, это одно, а тут вроде как принять надо…

– Соседи?.. – Тешевич несколько растерялся.

Вообще-то менять устоявшийся быт большого желания у Алекса не было, и признаться, вопрос Пенжонека смутил его. Тешевич представил себе толпу гостей, застолье с орущим граммофоном и внутренне передернулся. Но «воленс-ноленс», какие-то перемены в доме должны были произойти, и немного подумав, Алекс решился.

– Да, да, пан Вацлав. Гости конечно же пусть будут, а то что тут у нас, дыра…

– Ну уж и дыра! – притворно обиделся Пенжонек и тут же заговорил о деле: – Я вот насчет переделок… Как быть…

Но Алекс даже не стал слушать и, спеша закончить тяготивший его разговор, махнул рукой.

– Да как угодно, пан Вацлав, я на все согласен…

Результат этой доверительной беседы начал сказываться чуть ли не на другой день. Сначала Тешевич заметил перестановки, а потом и гости тоже понемногу начали появляться в их доме. Тогда и пан Алекс взял себе за правило обязательно выходить к визитерам и изображать радушного хозяина. Но тут его здорово выручал Пенжонек, сразу бравший на себя весь труд общения. В общем же все было организовано так, чтобы никоим образом не докучать хозяину.

Однако, несмотря ни на что, тяжесть, с которой Тешевич вернулся из Варшавы, не проходила. Да, что случилось, то случилось, и каждый раз, приходя к такому заключению, поручик погружался в себя, и уже ничто не могло повлиять на его настроение. Правда, порой, понимая безысходность своего положения, Тешевич пробовал переломить себя, чтобы принять мир таким, как он есть…

Именно в один из таких моментов Тешевич заставил себя выйти из кабинета, прошел к каретному сараю и, выкатив во двор застоявшийся «аэро», принялся сосредоточенно вытирать с него пыль. После каждого движения руки из-под тусклого покрова словно вырывался красочный блеск, и Тешевич, все больше увлекаясь, тер и тер тряпкой машину, не пропуская ни моторных жалюзей, ни колесных спиц.

Увлеченный работой, Тешевич не сразу заметил, что Хеленка, остановившись поодаль, внимательно за ним наблюдает. Тряпка заходила медленней, и Алекс, в свою очередь, нет-нет да и начал поглядывать из-под руки на жену. Она явно не решалась подойти ближе, и, почувствовав что-то вроде угрызений совести, Тешевич выпрямился.

– Покататься хочешь?

– Конечно, хочу, – с готовностью откликнулась Хеленка и нарочито медленно, словно приглашая полюбоваться собой, подошла к машине.

– Садись…

Алекс отшвырнул тряпку, забрался в кабину и несколько раз подряд дернул ручку стартера. Мотор нехотя фыркнул раз, другой и наконец, прочихавшись, заработал ровно.

– Куда поедем? – Тешевич положил руки на руль и в первый раз улыбнулся.

– Куда угодно, – радостно вспыхнула Хеленка и, усевшись вполоборота, аккуратно захлопнула дверцу.

Старательно пыхтящий «аэро» тихонько выехал со двора усадьбы и не спеша запылил проселком. Привычно следя за дорогой, Тешевич то и дело косил глазом, каждый раз встречаясь с взглядом Хеленки. Размеренная езда дарила спокойствие, и Алекс впервые как бы посмотрел на себя со стороны.

Картинка получалась в общем-то благостная. Не слишком богатый, отслуживший свое и вроде вышедший в отставку помещик выехал с молодой женой на традиционную прогулку, чтоб заодно по-хозяйски осмотреть поля и угодья…

Все как прежде. Вот только в отставку он не вышел, его вышибли со службы, а заодно из страны. И именье так, слезы, чудом уцелевший осколок былой собственности. И вместо шикарного выезда с холуями на облучке и запятках, какая-то самоходная керосинка, только молодая жена, если, конечно, сделать скидку на современную моду, вполне соответствовала представленному образу…