Софья Макарова - Грозная туча

Во рту у него пересохло, жажда начинает снова мучить его, он вспоминает о фляжке. Несколько глотков вина подкрепляют и успокаивают его.

Вот снова показываются всадники. Это его начальник генерал Себастиани едет со своим штабом. Он тихо двигается, указывая окружающим то в одну, то в другую сторону. Видно, толкует с ними о бывшем деле. Этьен лежит неподвижно, он не хочет даром терять силы и старается еще проглотить несколько капель вина, оставшихся в его фляжке.

Но вот Себастиани останавливается в нескольких шагах от него и, протянув руку, указывает на укрепление.

«Разве еще раз попытать счастья?»

Этьен снова приподнимается и зовет, но с его запекшихся губ слетает лишь стон.

— Много полегло тут наших! — говорит Себастиани. — Дрались они, как львы! Жаль молодцов!

— Неужели не подберут раненых? — спрашивает молодой адъютант.

— Оставлен для этого маршал Жюно, — отвечает ему кто-то. — Уже по его распоряжению начали подбирать их. Лазареты для них устроены в монастыре и в ближайших деревнях. Но раненых тут такая масса, что, вероятно, многие умрут прежде, чем их успеют поднять.

— Помогите! — простонал Этьен, которому вино придало немного силы.

— Слышите, кто-то просит о помощи? — спросил молодой адъютант.

— Тут не один, кому нужна скорая помощь! Война этим и ужасна!

В это время к Себастиани подскакал генерал Росетти и быстро доложил:

— Его величество король Неаполитанский велел двигаться вам как можно скорее. Император приказал во что бы то ни стало вытеснить русских из Можайска и устроить там главную квартиру.

Себастиани сурово глянул на Росетти и отвечал как-то нехотя:

— Я уже отдал приказание своим идти быстрее.

Росетти повернул лошадь и, чтобы проехать поудобнее, взял правее и так близко был от Этьена, что его лошадь чуть не наступила на него. Этьен застонал. Росетти склонился поглядеть, не задела ли лошадь раненого, и узнал Этьена.

— А!.. Это вы, наш бессмертный! — сказал он ему. — Не ушли-таки от пули! Видно, опять придется кому-нибудь взять вас на лошадь, если вы только в состоянии держаться…

— Нет, я не в силах!.. — простонал Этьен.

— Плохое дело! Но я скажу, однако, нашему доктору. Он велит вас скорее подобрать и отнести в монастырь.

Слабый луч надежды блеснул в усталой голове Этьена. Он устроился поудобнее и принялся терпеливо ждать.

Много прошло мимо него войска, все это были большей частью знакомые полки, с которыми он не раз бывал в деле. Все они двигались на рысях, несмотря на то, что лошади их были сильно изнурены.

Вот и сам король Неаполитанский. На солнце его пышная одежда блестит еще ярче, и перья красиво развеваются на легком ветерке. Ему что-то говорит Росетти. Мюрат одобрительно кивает и направляется прямо к Этьену.

— Ранен, мой храбрый! — кричит он ему еще издали. — Счастье твое, что генерал Росетти увидал тебя. А то тут столько полегло наших, что за их трупами не разглядишь и раненых!.. Я велел своему доктору обратить на тебя внимание. Ты стоишь того, чтобы тебя вылечили. Поедешь в моем обозе!

И вот благодаря такому высокому заступничеству Этьен не был оставлен под Бородиным, где раненые французы умирали больше от голода и недостатка самого необходимого, чем от ран. Его положили в удобную повозку и повезли в обозе Мюрата.

Французский авангард подошел к Можайску в пятом часу пополудни и тотчас открыл сильный огонь из орудий, но не смог в этот день вытеснить русских из города.

На следующий день, двадцать восьмого августа Мюрат снова повел своих в атаку, но к этому времени обе русские армии уже отошли в полном порядке к Землину и только арьергард и Платов со своими казаками продолжали удерживать Можайск, как это было предписано им Кутузовым, желавшим, чтобы город не сдавали как можно дольше. Мюрат, однако, ворвался в Можайск прежде, чем успели вывезти всех русских раненых, которых было там более шести тысяч. Все они были спокойно размещены в госпиталях и частных домах. Мюрат распорядился положить тут же своих раненых и отправился далее.

Этьена поместили самым удобным способом и окружили всевозможными попечениями. Он с наслаждением вытянул свою раненую ногу на мягкой постели, принял лекарство от бившей его лихорадки и сладко заснул.

Вдруг он был разбужен страшными воплями. Оказалось, что стали подвозить столько его соотечественников, раненых под Бородиным, что не хватало для них места, вследствие чего французы стали выбрасывать на улицу русских раненых и класть на их место своих.