Софья Макарова - Грозная туча

Казалось, французам не было исхода. Русские войска собирались со всех сторон, чтобы окружить их и пресечь возможность отступать далее.

Между тем Наполеон готовился к отчаянному предприятию. Он решился переправиться через довольно широкую реку Березину на глазах окружавших его со всех сторон русских войск. Чтобы доказать самым наглядным образом, как опасно предпринимаемое им дело, он велел одиннадцатого ноября принести к себе знамена всех своих полков, именуемые «орлами», и сжечь их. Большая часть обозов тоже была сожжена, а лошади из-под них — употреблены для перевозки орудий.

В это критическое для французской армии время стали подходить к ней стройные ряды войск маршалов Удино и Виктора, остававшиеся все время на Двине и тем избегнувшие общего погрома. Они весело приветствовали своего повелителя обычным «Vive l’Empereur!». Но увидев нестройные его полчища вместо прежних прекрасно дисциплинированных войск, они быстро потеряли надежду на счастливый исход кампании и с ужасом взирали на солдат великой армии, едва прикрытых обрывками разной одежды — дамских салопов, священнических риз, ковров и рогож — и едва передвигавших ноги, обернутые кожей, полотном и войлоком. Это были тени великой армии. Их худые лица, обрамленные всклокоченными волосами, говорили яснее всяких слов о перенесенных ими страданиях и всевозможных лишениях. Дисциплины больше не существовало: многие офицеры, даже генералы шли подле безоружных солдат; как подчиненные, так и начальники не обращали друг на друга никакого внимания; и те и другие были одинаково подавлены горем и не заботились более исполнять свои обязанности.

Ровно через пять месяцев по вступлении Наполеона в Россию началась четырнадцатого ноября переправа его войск через Березину близ деревни Студянки.

От сильной стужи замерзли близлежащие болота, но сама река еще не стала. Ее покрывали плывущие льдины, весьма затруднявшие возведение мостов. Но понтонеры и саперы, одушевленные присутствием самого императора, наблюдавшего за работами, бросались по грудь в воду между льдинами и работали день и ночь, не щадя ни сил, ни самой жизни для спасения армии.

Адмирал Чичагов, обманутый ложными донесениями, отошел в сторону от места переправы французских войск. Подле Березины остался только генерал Чаплиц с весьма незначительным отрядом. Он не мог помешать французам строить мосты, так как не в силах был опрокинуть артиллерию, защищавшую переправу, а орудия были поставлены Наполеоном в весьма удобной местности. Все-таки он пробовал было напасть на французов, но его оттеснили войска маршала Удино, успевшие уже переправиться.

Несмотря на то, что мосты, построенные для переправы, два раза ломались под тяжестью орудий и обозов, Наполеон успел-таки переправить большую часть своих войск и сам переправился со своим штабом, не обращая внимания на несчастных солдат, сброшенных с моста и гибнувших в волнах замерзающей реки.

Переправа остальных французских корпусов еще продолжалась, когда шестнадцатого ноября русские войска напали на перешедших Березину, и завязалось жаркое дело. Маршал Удино был при этом ранен. Но чем дальше двигались русские, тем более упорное встречали они сопротивление от все прибывавших с той стороны реки войск. Схватки происходили весьма кровопролитные. Перевес склонялся то на одну, то на другую сторону. Но французам удалось-таки пробиться, потеряв пять тысяч человек убитыми и ранеными. Кроме Удино, были ранены генералы Легран, Заиончек, Клапперад, Домбровский и Княжевич.

В это время подошел граф Витгенштейн со своими войсками, и его авангард под начальством Властова встретился с передовыми постами маршала Виктора, опрокинул их и расположился на высотах против продолжавших еще переправляться остальных французских войск, направив орудия на обозы, скученные у мостов для переправы. Люди, находившиеся при обозах, кинулись в беспорядке к мостам. Те, у которых были лошади, сшибали с ног пехотинцев, шедших впереди; экипажи и фуры давили людей, повозки опрокидывались, лошади, притесненные к реке, тонули или, собравшись в табуны, не подпускали людей к переправе. Все, наконец, смешалось в нестройную массу под ядрами и картечью русской артиллерии, и переправа остановилась.

Напрасно маршал Виктор и французские генералы убеждали всех двигаться дальше, напрасно стращали, что мосты будут вскоре сожжены: оставшиеся при обозах не решились переправляться.