Энтони Ричес - Клык леопарда

– Кадир подсказал нам, где тебя искать, – сказал он Марку. – Дядюшка Секст приказал нам найти тебя, после чего отправиться в баню и хорошенько вымыться. Во второй половине дня с нами хочет поговорить трибун, но он не желает, чтобы мы перед его носом воняли, как барсуки.

Он повернулся было к двери, однако Дубн неожиданно указал на небольшой предмет, лежавший на одной из полок позади прилавка.

– Юлий, ты по пути сюда, часом, не потерял свисток?

Юлий в упор посмотрел на него, но Дубн, к его чести, сделал непроницаемое лицо. Когда же Юлий повернулся к нему спиной, он подмигнул Марку и предостерегающе выгнул бровь.

– Кстати, да, коль ты о нем вспомнил… – отозвался Юлий. – Удивительно. Сколько стоит твой свисток, кузнец?

– Вон, рядом с тем малоприятным типом есть свободное место. – Марк повернулся в ту сторону, куда указывал Юлий. Там действительно стояла свободная скамья. – Иди, занимай его, а я проверю, где там застрял наш Дубн. Не иначе как снова препирается с банщиками.

С этими словами Трибул снова шагнул в раздевалку. Его взору предстало следующее зрелище: мускулистый молодой центурион прижимал к холодной каменной стене одного из рабов-банщиков.

– И если вдруг, пока мы будем мыться, пропадет хотя бы что-то из нашего снаряжения, то когда ты снова попадешься мне, пожалеешь о том, что твоя мать когда-то брала в руки огурец твоего отца. То же самое касается и всех твоих гребаных…

Юлий похлопал Дубна по плечу и кивком указал на кальдарий.

– Довольно. Если этим болванам хватит глупости позариться на наши вещи, они получат по заслугам. Ну а теперь пойдем со мной. Составишь нам компанию в кальдарии [28], пока там еще есть свободные места.

Войдя в банный зал, они увидели Марка в окружении раздраженных местных жителей. Он улыбался им блаженной улыбкой, в то время как они яростно жестикулировали, тыча пальцами в свободные места по обе стороны от него. Он же стоял, заложив руки за спину, как будто потягивался, однако наметанный глаз Юлия заметил, что правой ногой его товарищ упирается в каменное основание скамьи, готовый в любое мгновение дать им отпор, если дело примет более серьезный оборот. Похлопав ближайшего к нему мужчину по плечу, он сложил на груди мускулистые руки и буквально пригвоздил его к месту взглядом, после чего демонстративно посмотрел на татуировку орла на своем правом плече, под которым тушью была сделана надпись: «COH I TVNGR».

– Для тех из вас, кто еще не выучился читать, перевожу: здесь написано «Первая тунгрийская когорта». Поэтому предлагаю вам перестать размахивать руками, словно кучка галльских мамаш, и давайте проваливайте отсюда, пока я не вышел из себя.

На миг показалось, будто местные жители готовы оспорить это требование, однако, увидев рядом с Юлием еще более крупного силача, который к тому же был явно не прочь почесать о них кулаки, они нехотя отошли, что-то недовольно бормоча себе под нос. Оба центуриона заняли места по обе стороны от Марка. Юлий даже простонал от удовольствия, ощутив ягодицами тепло каменной скамьи.

– Вот так-то гораздо лучше. Неплохо бы основательно пропотеть. Готов поспорить, из меня выйдет целое ведро грязи, и никак иначе. – Он вопросительно посмотрел на руки Трибула. Его молодой сослуживец высунул из-за спины правую руку, разжал кулак и пошевелил пальцами, высыпая на ладонь левой руки монеты, которые он затем протянул другу.

– Такой воспитанный юноша – и вдруг суешь себе между пальцев монеты, как обыкновенный солдат? Что было бы, если бы тебя застукал трибун?

Марк пожал плечами:

– Их оказалось пятеро, и похоже, они были отнюдь не в восторге, что кто-то отнял у них последние свободные места.

– Ты же пытался вычислить, кому из них врезать первому. Ведь я прав? Живо признавайся, кровожадный паршивец! – Юлий покачал головой и криво улыбнулся. – В этом-то и разница между нами троими. Дубн, если только он не запугивает банщиков-рабов тем, что их ждет в случае пропажи его новой фибулы, просто схватил бы ближайшего, стукнул его головой о стену, швырнул на пол, а всех остальных отпугнул бы своей улыбкой. Я же – хочешь верь, хочешь нет – скорее просто припугнул бы идиота своим видом, шрамами и татуировками. Но ты, образованный сын сенатора и вроде как прирожденный миротворец, ты был готов вскочить со скамьи, как какой-то вышибала из лупанария. Так или нет?