Энтони Ричес - Клык леопарда

Арминий смерил мастера скептическим взглядом, но тот лишь развел руками:

– Я хочу сказать лишь то, что качество стоит денег. Если не ошибаюсь, мы с тобой сошлись на четырехстах сестерциях – за меч и кольчугу для твоего парня. Взгляни на это. – С этими словами оружейник вытащил из-под прилавка мастерской узел со снаряжением. – Посмотри. Кольчуга сделана для мальчика не больше твоего паренька, по моим обычным меркам, слегка просторная, чтобы он не слишком быстро из нее вырос. А еще шлем и меч длиной в две трети от армейского. Зато какой! Ты только взгляни на его качество. – С этими словами кузнец вручил оружие Арминию, и тот поднес меч к свету. – Ты, главное, не трогай лезвие…

Германец улыбнулся.

– Знаю. Лезвие от пота ржавеет. Но работа и впрямь достойная. Посмотри, Марк.

Он передал меч римлянину. Тот придирчиво оглядел лезвие, затем взвесил меч в руке и, похоже, остался доволен.

– Неплохо, оружейник, неплохо. Как ты его изготовил? – поинтересовался он.

Мастер многозначительно улыбнулся:

– Неужели ты и впрямь ждешь, что я открою свои секреты тем, кого я едва знаю? Однако я вижу, центурион, что глаз у тебя наметанный, поэтому я, так и быть, покажу тебе кое-что получше.

Нырнув под прилавок, он извлек оттуда боевой меч в тусклых металлических ножнах и ловкой рукой вытащил клинок. Марк Трибул взял его в руки и внимательно осмотрел лезвие. Оружейник застыл в гордом молчании.

– Эти разводы… – начал Марк и удивленно замолчал.

Оружейник кивнул.

– В этом узоре заключена вся сила этого меча. Он выкован из стали высокого качества, взятой в Норике, что на Данубии [27], и хорошего железа. Их нагревают вместе, чтобы размягчить, после чего время от времени накладывают друг на друга. В результате лезвие состоит из нескольких слоев и того и другого. На изготовление этого меча у меня ушло больше часов, чем я могу сосчитать. Я то нагревал его, то охлаждал, и ковкой соединил оба металла. Наконец, я потратил целую неделю на то, чтобы его отполировать, чтобы на нем выступили пятна, разводы, о которых ты говоришь. Если хорошо им размахнуться, этот меч легко перерубит пополам железный меч, и никакая кольчуга не защитит от него. Это мое лучшее творение.

Марк посмотрел на меч и понял: он должен принадлежать ему.

– И какую цену ты за него просишь?

Оружейник даже вздрогнул.

– Если честно, мне в голову не приходило его продавать, настолько он мне ценен.

Трибул недоуменно посмотрел на него:

– Похоже, ты первый ремесленник, отказывающийся продавать свой товар.

Кузнец вновь запротестовал: принялся размахивать руками и затряс головой:

– Пойми, центурион, это моя лучшая работа, идеальный клинок. Как я могу…

– И ты собираешься до конца своих дней хранить его у себя под прилавком, вместо того чтобы кто-то использовал его по назначению? Называй свою цену! Иначе зачем ты его ковал?

Оружейник на минуту насупил брови и задумался.

– Цену, центурион? За месяц моей жизни, за лучшие материалы, какие я мог достать, даже если это было себе в убыток? За труд всей моей жизни и опыт, какой я вложил в этот клинок? Думаю, это обойдется тебе по меньшей мере в пятьдесят золотых.

Марк улыбнулся. Эта заоблачная цена явно была призвана отпугнуть покупателя.

– Согласен, – заявил Трибул.

От удивления оружейник вытаращил глаза. Неужто этот римлянин и впрямь готов выложить за меч такую сумму?

– Я вернусь к тебе во второй половине дня с деньгами, – продолжил Марк. – Думаю, по щедрости души ты включишь в эту цену и стоимость детских доспехов.

Мастер заколебался:

– Я сделаю тебе за них скидку, центурион. Два золотых за детские доспехи – и по рукам.

Марк кивнул, а затем указал на полку над головой у хозяина мастерской.

– Прежде чем уйти, хотелось бы взглянуть вон на тот шлем, если, конечно, ты не против.

Оружейник протянул руку, снял с полки блестящий кавалерийский шлем и вручил его Трибулу. Тот с интересом принялся разглядывать тонко выкованное забрало.

– Шестнадцать слоев железа и стали, центурион, и каждый выкован так тонко, что маска легкая как перышко, однако остановит стрелу, выпущенную с расстояния в двадцать шагов. Назвать цену?

Марк с улыбкой покачал головой.

– Спасибо, но боюсь, я уже накликал гнев жены. Но вещь и впрямь стоящая. – Он повернулся, чтобы уйти, но в дверях мастерской наткнулся на Дубна и слегка помятого Юлия. Они вошли, и Юлий с профессиональным интересом принялся рассматривать полки с оружием.