Джалол Икрами - Дочь огня

— Это — мелкие алмазы, это — яхонты, а это — хризолит и жемчуг… Тридцать пять драгоценных камней… Дорогая вещь. Цена ее — река слез… Да, да, целая река слез несчастных людей, вдов и сирот… Мне об этом рассказали сами камни. Вот в этом камне, наверно, слезы твоей бабушки, а в этом — твоего отца…

— И мои слезы здесь, наверно, тоже есть, — вздохнув, сказала Фируза, глядя на корону, сверкающую, как радуга.

— Нашим владыкам кажется, что человеческие слезы вечно будут превращаться в драгоценные камни. Они даже не подозревают, что может наступить день, когда все слезы сольются в одну реку гнева, которая смоет и их корону, и их самих. Думается мне, что твои слезы и слезы твоего мужа вольются в такую реку…

Снаружи послышались шаги, и в комнату вошел Асо.

Фируза поднялась навстречу мужу и посадила его на почетное место, выше себя, на одеяло. Потом она спросила, заходил пи он домой.

— Нет еще, — ответил Асо, — я разносил воду и увидел Таго. Он рассказал мне, как тебя напугал плешивый Курбан. Я и пошел скорее сюда.

— Вот противный Таго, — улыбнулась Фируза, — язык за зубами держать не умеет. Надо бы сказать ему, чтобы он…

— Я уж сказал, чтобы он об этом никому не болтал.

— Ну как вы думаете, его нахальство от круговорота небес или от круговращения земли? — посмотрела она на ювелира смеющимися глазами.

Старик улыбнулся и снова крутнул свой шар. В это время в комнату вошла Оймулло.

— Что же вы в темноте сидите? Хоть бы лампу зажгли! — поздоровавшись, сказала она мужу.

— Вы пришли, и теперь сразу светло станет, — пошутил Тахир-джан и стал искать спички. Но Фируза опередила его, зажгла лампу и пошла за Оймулло на кухню.

После ужина Фируза рассказала ей о своих заботах.

— Вот мы и решили прийти к вам, ведь, кроме вас, нам некому помочь, — грустно закончила она свой рассказ.

— Как так некому? А я? — обиделся ювелир.

— Я знаю, дядюшка, как хорошо вы к нам относитесь. Живите сто тысяч лет!

— А дядюшка правду тебе говорит, — сказала Оймулло. — Надо было сразу ему все рассказать, вы бы могли тогда еще до темноты осмотреть балахану, годится она для вас или нет.

— Да уж наверно годится, да и другого выхода нет. Мы так вам благодарны!

— Ну что вы, — улыбнулась Оймулло. — Это мы вам должны быть благодарны, вы нас просто осчастливите: ведь дядюшка целые дни дома один как перст.

Он от одиночества с ума сходит.

— Верно, верно, — поддержал жену ювелир.

— Значит, так и решили. Завтра же перебирайтесь к нам. А дом пусть свалится на голову Магфират.

— Мушаррафа меня с работы прогнала, так что с завтрашнего дня я свободна и смогу помочь дядюшке по хозяйству.

— Ну что ж, можно, конечно, и дома посидеть. Но у меня есть для тебя работа… Дело, правда, нелегкое, но платить будут прилично.

— Зачем Фирузе работать? — недовольно заметил Асо. — Неужели я на нас двоих не заработаю?

— Дело не только в заработке, — сказала Оймулло. — Боюсь, что Фируза без работы затоскует. Ведь я ее знаю.

— А что за работа, Оймулло? — заинтересовалась Фируза.

— В Арке нужны люди, чтобы приносить воду в гарем. Водоносы подвозят воду на ишаках, а переносить бурдюки можно только женщинам. Своими глазами увидишь, что такое эмирский Арк. Многое тебе понятнее станет.

Предложение Фирузе понравилось, и она дала согласие. Было темно, когда Асо и Фируза вышли на улицу. Муэдзины призывали верующих к вечернему намазу.

С некоторых пор баи, чиновники, правители, начиная от эмира и кончая сборщиками налогов, стали разбивать в окрестностях Бухары прекрасные сады. Они строили там дачи, обносили их высокими стенами и летом, вместе с семьями, выезжали туда.

И у Замонбека за Самаркандскими воротами, немножко дальше Галаджуя, был сад, доставшийся ему в наследство от отца. Он нанял опытного управляющего, пригласил искусных садоводов, и они создали такой райский уголок, что человеку, хоть раз побывавшему в нем, уже не хотелось уходить.

Сразу за дачей был огромный цветник, посреди цветника деревянная суфа с навесом в виде беседки. Здесь обычно отдыхали по вечерам. Дальше начиналась виноградная аллея. С одной стороны аллеи тянулись посадки граната, а с другой — яблони, черешни, редчайшие сорта груш. Виноградная аллея вела к хаузу, выкопанному в центре сада. По берегам хауза росли четыре прекрасных китайских карагача. От хауза снова шли виноградные аллеи, а между ними посажены инжир, персики и абрикосы.

Десятого апреля, когда деревья уже начали распускаться и земля покрылась свежей весенней травой, сюда, в собственном фаэтоне, запряженном парой лошадей, приехала жена Замонбека Мушаррафа со своими приятельницами — Магфират и Мухаррамой Гарч. Их сопровождала только одна служанка. Управляющий с женой встретили хозяйку и ее гостей с почетом. Их усадили в нарядно убранной комнате, расстелили богатый дастархан.