Джалол Икрами - Дочь огня

И маддох стал рассказывать сказание о том, как был обманут Послушный Самандар, ставший саламандрой.

В толпе, окружившей проповедника, ходил пекарь с корзиной лепешек на голове. Он, казалось, внимательно прислушивался к рассказам маддоха и в то же время успевал продавать свои изделия.

Хайдаркул купил у него горячих лепешек и спросил:

— Что там маддох все говорит про каких-то джаддидов? Кто они?

— Джадиды тоже люди, тоже рабы божьи, — понизив голос, ответил пекарь. — В их школах дети за год обучаются грамоте, да и для взрослых они тоже открывают школы. Я ходил в такую школу три месяца, писать научился и читать. Врет все этот маддох.

— Ты что сказал? А ну-ка повтори! — вмешался вдруг в их разговор какой-то человек, до сих пор спокойно стоявший рядом. — Джадидов превозносишь, возводишь хулу на праведного маддоха, называешь его лжецом!.. Постой, постой! А знаешь ли ты святые молитвы? Пошли к господину раису. А ну, пошевеливайся! Живо!

Это был, по-видимому, один из людей раиса. На его крик подоспели еще несколько человек из его компании, они повели пекаря и Хайдаркула к своему начальнику.

Главный раис Бухары сидел на возвышении, устроенном на плоской крыше парикмахерской у хауза Девонбеги, и пил чай. Задержанных привели и поставили перед его милостью. Человек раиса многословно и подобострастно изложил раису преступления нечестивого пекаря.

По приказу раиса у пекаря забрали корзину, потом обоих задержанных повели на площадь и усадили перед мечетью. Раис начал допрос:

— Дурак, невежда, ты что там осмелился говорить? Признавайся во всем.

— Помилуйте, господин раис, я ни одного плохого слова не сказал! — взмолился пекарь. — Этот человек спросил у меня, кто такие джадиды, я ему ответил. Вот и все.

— Это правда? — повернулся к Хайдаркулу раис.

— О да, господин мухтасиб, все так и было, — ответил Хайдаркул по-персидски.

— Но он не знает слов священной молитвы, — вставил человек раиса.

— Прочти молитву! — приказал раис.

Пекарь не смог прочесть всю молитву правильно, и этого было достаточно.

— Всыпать неверному пять плетей!

Слуги тут же обнажили несчастному спину, и тяжелая кожаная плеть пять раз обожгла тело «преступника». Затем пекаря заставили прочесть благодарственную молитву во славу его высочества эмира, после чего ему вернули наполовину опустошенную корзину и отпустили.

Наступила очередь Хайдаркула.

— Ты кто? — спросил его раис.

— Чужестранец, господин мухтасиб.

— Чей подданный?

— Русский подданный, — ответил Хайдаркул, показывая раису паспорт.

— Прочти во славу его высочества молитву и убирайся на все четыре стороны.

Хайдаркул громко прочитал молитву, поднялся с места и исчез в толпе. Выдавая себя за перса, Хайдаркул называет раиса арабским словом мухтасиб, принятым в других странах. Радуясь, что так легко отделался, он продолжал свою прогулку по Бухаре.

Проходя торговыми рядами, Хайдаркул обратил внимание на множество новых лавок. Дальше он увидел двухэтажное кирпичное здание, которого не было прежде. В нижнем этаже находились магазины со всевозможными товарами, а второй этаж отсвечивал окнами, как в европейских домах.

— Что это за дом? — удивленно спросил он у какого-то прохожего.

— Это здание русского банка, — ответили ему.

Против банка по правую руку шли магазины и кирпичные здания, тоже выстроенные на европейский лад. Мощеная улица кончалась широкими ступенями у большого квартала Чахорсу.

Хайдаркул поднялся по ступеням и снова увидел большой дом с магазинами, почтой, телеграфом, аптекой.

Ему объяснили, что это пассаж и построили его русские. Он прошел во вновь выстроенный галантерейный ряд. За прилавками стояли молодые, расторопные продавцы, напротив обосновались торговцы фаянсовой посудой, а чуть подальше кустари продавали тюбетейки; тюбетеек было столько, сколько звезд на небе. Хайдаркул прошел крытую галерею и спустился к кварталу Сесу. Там тоже был выстроен новый пассаж, и там тоже были и банки, и магазины, и двухэтажные европейские дома.

За улицей Гозиён снова начиналась старая, не тронутая временем Бухара. Здесь нового было немного: кое-где замостили улицу да красными прямоугольниками вставали кирпичные стены.

Когда Хайдаркул дошел до квартала Джуйбор и увидел мазар имама Бикри Фазла, сердце его больно сжалось: здесь, на холме, похоронены его жена и дочь… такова жизнь. Человек понемногу забывает все, что он перенес, но дорогие сердцу люди не уходят из памяти. Когда-то ему казалось, что жизнь кончилась, что все мечты и надежды он похоронил здесь, вместе со своими любимыми. Но потом он понял, что должен отомстить кровопийцам-баям, и не только за своих близких, а за весь свой народ — обманутый, прижатый к самой земле горем и нуждой. Да, он прошел трудную школу, но много передумал и многое понял. И в тот день, когда трон насилия и гнета будет свергнут и растоптан, он придет сюда, на могилы своих любимых, принесет им эту радостную весть.