Джалол Икрами - Дочь огня

Тем временем служанки вспомнили об испытанном средстве: взяли старую вату и войлок, зажгли и приложили к ранам. Кровь остановилась. Тогда они брызнули холодной водой Фирузе в лицо, она пришла в себя и открыла глаза.

— Дорогая моя Фируза-джан! — вскрикнул Асо. — Не бойся, посмотри на меня!

Фируза, недоуменно глядя на Асо, тихо прошептала:

— Ой мулло!..

— Сейчас, сейчас я приведу ее! — воскликнул Асо и выбежал из комнаты, но, спохватившись, вернулся и попросил стряпуху не отходить от Фирузы, не откликаться ни на чей зов. Стряпуха махнула рукой — иди, мол, спокойно — и стала перевязывать девушке раны.

В этот день бай неожиданно вернулся домой сразу после полудня. Назокат и Адолат немедленно выложили ему все, что произошло в его отсутствие; им подпевали служанки. Хором выкрикивали они, что его любимая младшая жена чуть не убила Фирузу, ударила ножом, топтала ногами…

Бай кинулся к Фирузе, подошел к ее постели.

Там уже хлопотали госпожа Танбур и женщина-лекарь, они смазывали целебной мазью раны и перевязывали их. Фируза была в беспамятстве, глаза закрыты, бледная, как мертвец…

Бай пылал гневом.

Назокат и Адолат, да и все прочие надеялись, что Магфират здорово достанется, что бай хлестнет ее нагайкой, изобьет, а может, и совсем выгонит из дому. Они даже притихли в сладостном ожидании криков и стонов Магфират. Но ничего такого не произошло. Сначала в ее комнате стояла полная тишина, потом раздался громкий хохот женщины. Назокат не вытерпела, на цыпочках подошла к самой двери комнаты соперницы и приложила ухо.

Она услышала слова Магфират:

— Сейчас же выбросьте ее вон!

— Хорошо, хорошо, потерпите еще недельку, — успокаивающе сказал бай.

— Нет! — отрезала Магфират. — Вы ведь знаете, что ваша жизнь в руках моего отца. Если не исполните моего требования, уйду от вас немедленно…

В это время за дверью со стороны двора кто-то легко кашлянул, Это экономка, предупредив таким образом о себе, вошла в комнату и обратилась к баю:

— Хозяин, госпожа Танбур шлет вам привет и просит вашего разрешения взять Фирузу к себе.

— Пусть забирает! — воскликнула Магфират. — Навсегда может взять ее к себе.

Экономка пропустила эти слова мимо ушей, почтительно ожидая ответа бая.

— Хорошо, — подумав, сказал бай. — Согласен, пусть вылечит, да получше. Расходы за мой счет.

— Никаких расходов! — властно сказала Магфират. — И чтобы ноги ее здесь не было!

Служанка поклонилась и ушла.

Все были поражены: что происходит с баем? Какими чарами околдовала его Магфират? Ведь нагайка бая по любому поводу хлещет всех домочадцев, а тут Магфират исполосовала ножом его любимую рабыню, а он ее пальцем не тронул. Мало того, подчинился ей, убрал Фирузу из дома… Правда, в конце концов в дом госпожи Танбур бай Фирузу не отдал. Одумавшись, он приказал экономке и Асо отнести девушку в квартал Абдуллоходжи, в домик, где она жила вместе с бабушкой, — он так с тех пор и не был заселен.

Бай распорядился также, чтобы туда отнесли палас, одеяло и все необходимые вещи. А когда Магфират запротестовала, он просительно, чуть ли не извиняясь и как бы спрашивая совета, сказал:

— Пусть Фируза скорее поправляется, и мы ее выдадим за Асо… Это был ловкий ход: бай сразу бил в две цели: Магфират убедится, что он не собирается жениться на Фирузе, и Асо успокоится, поверив, что Фируза станет его женой.

К тому же и людские толки приутихнут. Магфират милостиво приняла решение бая и распорядилась, чтобы позвали Асо; пусть бай в ее присутствии пообещает отдать ему Фирузу. Бай согласился и на это. Асо подвели к двери ее комнаты, и Магфират услышала, как бай ему сказал:

— Младшая госпожа прощает Фирузу. Как только Фируза выздоровеет, ты женишься на ней.

Это поразило всех еще больше. Ну и взнуздала его Магфират, взяла над ним власть!

По всей видимости, бай действительно собирался поженить Асо и Фирузу, он даже советовался со всеми женами, какой устроить той, не очень шумный, но веселый… Что же случилось? Может, в нем заговорила совесть? Приснилась старая рабыня Дилором, и он испугался духа покойной, решил проявить человечность, вспомнил о справедливости?

Все терялись в догадках. А дело было вот в чем. Наезжая по делам и Каган и Мары, Гани-джан-бай завел там знакомство с перекупщиками мехов и другими русскими купцами. Он подумал, что не худо при их помощи расширить торговлю, добраться до России. Начало было удачным. Русские купцы и агенты помогли ему развернуться и сами на этом не проиграли. Бай вошел во вкус. Он стал общаться с русскими, ходил к ним в гости, угощался, а затем и сам угощал русских и татарских купцов. Постепенно Гани-джан-бай стал среди них своим человеком, и однажды ему предложили сделаться почетным членом благотворительного просветительского общества Туркестана. Не мешало бы при этом пожертвовать деньги на организацию русско-туземных школ, сказали ему. Их собирались открыть в Кагане и Мары. Бай дал согласие. Ему нужны были грамотные люди, знающие русский язык агенты для сношений с русскими купцами. Из денег, полученных при продаже мехов, он выделил кругленькую сумму и внес в кассу общества. Его приняли с помпой и даже выдали тисненную золотом грамоту.