Джалол Икрами - Дочь огня

Асо упал с небес на землю, все его мечты разлетелись как дым. Вот когда он понял наконец все коварство бая, его змеиную душу.

Через несколько дней он разыскал Хайдаркула и поведал ему свои горести. Юноша был в полном отчаянии, он плакал, как ребенок, а Хайдаркул, хорошо знавший, на что способен Гани-джан-бай, пришел в неистовство, услышав о новых его проделках, глаза его метали молнии, руки дрожали. Давняя жажда мести вспыхнула с новой силой.

— Его надо убить! — воскликнул Хайдаркул, но тут же замолчал, о чем-то глубоко задумавшись. Потом продолжал уже более спокойно и очень грустно: — Но понимаешь, какое дело, наши друзья в Кагане уговаривают не делать этого сейчас, терпеть и ждать… Бай, видишь ли, эта ядовитая хитрая змея, вступил в какое-то общество, обещал дать деньги, и немалые, для устройства новых школ. Важно получить раньше эти деньги, вот они и удерживают мою руку… Что поделаешь?

Они люди разумные, я уж так себя сдерживаю!.. А ты будь все время настороже, и Фируза пусть тоже!.. Ничего, наступит час, и осел перейдет через грязь, как говорится… Мои друзья получат желаемое, а у меня разнимутся руки, и уж тогда я отомщу… О, будь уверен! И ты и Фируза станете свободны!

Внешне Асо оставался по-прежнему покорным, преданным слугой, но каждое слово бая толковал теперь по-своему, он прислушивался даже к оттенкам его голоса. Стараясь разгадать его тайные помыслы, он следил за каждым его движением, жестом. Когда удавалось улучить минутку, ловил Фирузу, наставлял ее, почаще старался видаться с Хайдаркулом, советовался с ним. Да, за этот год Асо стал совсем взрослым.

Хуже всего приходилось Фирузе. Бай не сделал ее служанкой какой-нибудь из жен, а отдал в услужение стряпухе, и потому все три жены бая командовали ею, понукали, ругали ни за что ни про что, оскорбляли… Стряпуха тоже была сварлива и вспыльчива, но она единственная брала под защиту бедную девушку. Правда, и сам бай заступался за нее, даже попрекал своих жен за плохое отношение к Фирузе, чем, впрочем, распалял их еще больше.

Когда-то Фирузу очень любила Адолат, но теперь она не пыталась обуздать своих соперниц, больше того — она и сама начала неприязненно поглядывать на девушку.

Целый день Фируза вертелась как белка в колесе, столько дел свалилось на нее. Раннее утро заставало ее на кухне. Она колола дрова, ставила самовар, разжигала огонь под большим котлом с водой, наполняла кувшины для умывания и несла своим госпожам. В особом котле варила для них же ширчай. Затем мыла оставшуюся с вечера посуду, чистила котлы. Наконец, поступала в распоряжение стряпухи, резала лук, морковь и мясо для плова, перебирала рис, замачивала горох, вытаскивала из погреба и мыла репу. И еще много разных обязанностей лежало на ней. В дни, когда пекли лепешки — а это случалось два-три раза в неделю, — Фируза не имела возможности передохнуть хоть минутку. И все бы это она терпела — работы Фируза не боялась, — если бы не обижали, не кололи беспрестанно ее и без того наболевшее сердце, если бы к ней относились по-человечески. Какое страшное прозвище дала ей сварливая стряпуха — Рабыня — пожирательница людей.

— Не успела родиться, как убила своих родителей, — ворчала она. — Потом пришел черед твоей бабушки… В дом миршаба попала — тут же его молоденькая дочь погибла… Теперь здесь объявилась! Как бы ты не принесла беды моей старой голове!

Старшая жена прозвала ее младшей госпожой, весьма ясно намекая на отношение бая к Фирузе. Когда бы Фируза ни зашла к ней, Назокат, глядя с завистью на прекрасное лицо девушки, замечала:

— Недаром бай рассорился из-за тебя с миршабом Станешь, станешь младшей госпожой. Ты достойна этого! Бай любит красивых, а ты красавица! Хоть ты бедна, возьмет он тебя в жены.

Подожди немного. Я сама тебя сосватаю, вот увидишь, назло соперницам. Не быть мне Назокат, если не будет так.

Причиняла Фирузе много неприятностей и дочка Назокат. Это была капризная девчонка. Подражая старшим, она дразнила Фирузу, повторяла злые слова, которых иной раз сама не понимала Где ни увидит, тут же кричит:

— А, зловонная красавица, чьи вы теперь пороги обиваете? Вам нравится бродяжить! Толкуетесь еще в чью-нибудь дверь и станете важной госпожой.

Адолат не дразнила, но смотрела холодно, к себе не пускала.

Больше всего Фирузе доставалось от Магфират. Она видела в ней угрозу своему господству. Прозвища важная госпожа, младшая госпожа приводили ее в неистовство, она бросала на Фирузу злобные взгляды и называла босоногой розой с шипами. Завидев Фирузу, непременно старалась уколоть: