Герберт Рид - Зеленое дитя

Чем глубже я вникал в историю иезуитов, тем сильнее укреплялся в мысли о том, что они потерпели фиаско по одной-единственной причине: их богатство не давало покоя князьям и бандитам, а обороняться от захватчиков они не умели.

Я легко добился согласия членов Совета ввести определенные меры, которые обеспечивали бы соблюдение вышеназванных принципов управления государством. Мы установили низкий, но приемлемый уровень жалованья — как для меня, так и для всех офицеров и чиновников: на эти деньги можно было безбедно существовать, но излишков, чтоб отложить, так сказать, на черный день не оставалось. Профессиональную армию упразднили, оставив только кадровых военных, зато каждая семья обязана была предоставить одного здорового мужчину, который исполнял бы воинскую повинность до тех пор, пока его не сменят. Чтоб обеспечить этническую однородность населения, ввели запрет на браки между чистокровными испанцами, и тем самым был автоматически решен вопрос об ассимиляции иностраннцев. Отныне ни один иностранец не мог самовольно въехать в страну — только по специальному разрешению. Захотел иностранец поселиться в стране — изволь, женись на девушке из местных. С социальным недовольством было покончено: отныне по закону у всех были равные права. Право на свободное землепользование было передано государству, по закону все землевладельцы, или, по-испански, estancerias, обязаны были трудиться на общее благо, в противном случае их лишали права владеть землей. Допускалось о дно-единственное различие — по видам труда: кто-то руководит фермой, а кто-то — государством; поскольку способности у людей разные, то и области применения у них разные, а вот оплата труда у всех одна и та же.

В первый же год деятельности нашего правительства мы приняли законы, обеспечивавшие соблюдение данных принципов, однако потребовались долгие годы, чтоб этот механизм заработал без сбоев. Например, очень скоро пришлось депортировать из страны группу бунтарей-испанцев. Потом несколько купцов объявили о своем банкротстве: в ответ им предложили взять в свободное землепользование участки в прериях или же, если этот вариант их не устраивает, покинуть страну. Отдельные estancerias противились конфискации излишков производимой ими сельскохозяйственной продукции, но опять же единственной альтернативой в этом случае была эмиграция. В целом, трудности были невелики — особенно если сравнивать со странами, давно сформировавшимися в социальном и экономическом плане. Наши задачи существенно облегчало отсутствие социальных преград, хотя Ронкадор прошел через рабство, и среди крестьянской бедноты было немало людей совсем темных и нищих. Главное, что общество было бесклассовым (если не считать испанцев), и нам нужно было лишь найти способ уравнять достаток всех его членов.

Если коротко, наш метод сводился к следующему. Мы постепенно определили число дней, когда отдельно взятый работник трудится на себя, а когда — на государство. Дни, когда он работает на государство, контролирует estanceria; произведенная продукция сдается, и часть ее идет на нужды производителя. Излишки же, предназначенные для государства, собирают в амбарах и на складах, и так в каждом городе и районе, а затем они обмениваются на продукцию, изготовленную ремесленниками. Положим, стачал сапожник пару сапог, — пожалуйста, он мог, согласно установленному тарифу, получить за них определенное количество чая, табака, говядины или кукурузы. То, что оставалось сверх натурального обмена, скапливалось в столице, и затем купцы меняли эти излишки на предметы импорта. Ввозимая продукция делилась на два вида: потребительскую, от поваренной соли до ювелирных украшений, и государственную, например, обмундирование для армии. В случае превышения экспорта над импортом допускалось, чтобы денежная разница оставалась на кредитных счетах иностранных поставщиков; превышение же ввоза над вывозом было категорически запрещено.

Вот и вся наша нехитрая экономика, однако я вовсе не тешу себя иллюзией, что эту модель можно с тем же успехом применить и в более цивилизованных странах. Она доказала свою жизнеспособность в государстве Ронкадор — здесь нет никаких сомнений. По истечении трехлетнего срока деятельности первого республиканского правительства в стране воцарились мир и благоденствие. Мужчины и женщины жили в атмосфере взаимного доверия, возделывая землю и вкушая в изобилии плоды трудов своих.

Правда, обнаружилось одно непредвиденное обстоятельство. Через три года срок действия избранного Совета истек, и, согласно Конституции, необходимо было снова созывать народное собрание и переизбирать правительственный Совет. Когда подошел срок, я нанес визиты всем трем членам Совета. Первым делом я отправился к Херманегильдо Чора. Все три года он отнекивался, когда его приглашали на заседания Совета, отговариваясь тем, что он-де стар и немощен. Застал я его на веранде: он сидел, откинувшись в кресле, и на темном фоне внутренних покоев выделялась его седая, отливавшая серебром голова. Ему исполнилось восемьдесят три, — он просил проявить уважение к возрасту и оставить его в покое. Он был уверен в компетентности нынешних руководителей, и, со своей стороны, полагал, что может без колебаний доверить управление государством исполнительному комитету.