Леонид Бляхер - Хроники Герода (Перечитывая Флавия)

Все было сказано. Соратники отправились по делам, а Герод погрузился в свое видение. Огромный город из золотого камня, высокие стены и мощные башни. Широко распахнутые ворота, украшенные резьбой, барельефами, диковинными животными. Прямые и широкие улицы, вымощенные камнем, входят на обширную площадь. По ее краям выстроена галерея, где учителя и знатоки Книги делятся своей мудростью. В центре – колонна. Не в честь воинских побед. Устала уже страна от бесконечных войн, а в честь нее, в честь Иудеи. А рядом бьет фонтан чистой воды, высоко вздымаясь вверх и с шумом опадая в большой бассейн, с украшенными узорами бортами.

Рядом огромный рынок, где торгуют товарами со всех концов света. С юга идет хлеб и хлопок, с востока – овцы и буйволы. С севера – дерево для строительства, металлы, рыба и мед, оружие и инструменты, с запада – вино и золото, тонкие шерстяные ткани и стеклянная посуда. Много местных товаров: финики и оливы, виноград и бобы, изделия гончаров и ювелиров. Люди мирно торгуют, разговаривают. Пусть даже и не совсем мирно. Торга без того не бывает. Но порядок соблюдают. Вон показалась стража в сверкающих доспехах. Их не боятся. Они не грабители, а защитники.

А там, в верхнем городе высится его дворец из белого камня, огромный, как завещал великий царь Шломо, Храм со сверкающим куполом. А над всем этим высится башня. Ее башня. Башня Марьямны. И несется над чудесным городом дивная песня, не песня героя, но ее песня, Песнь Иудеи. Да. Это будет не завтра. Но обязательно будет.

Герод вышел из палатки. Еще вчера между грудами камней шли растерянные, испуганные люди, пытающиеся в таком же растерянном и испуганно, покрытом пылью и кровью царе обрести опору в качающемся мире. Сегодня все изменилось. Те же люди, да и многие другие двигались осознанно, понимая, что и зачем они делают. Вот эти продолжают искать в завалах, в надежде найти еще живых людей. Но их немного. Надежды уже почти нет. А эти разбирают завалы, вывозят мусор, оставляют то, что потом можно будет использовать в строительстве. На городской площади люди готовят еду для работников, водоносы подносят огромные кувшины с чистой водой. Все заняты делом. А скоро из каменоломен начнут поступать камни для огромной стройки, подойдут тысячи строителей и… город оживет. Для этого царь должен жить.

Минуло полтора года. На холме, возвышающемся над Ерушалаимом, стояла группа всадников, располагавшихся в двух сторон от мужчины в алом плаще с золотым венцом на голове. Стройка еще продолжалась, но город уже жил. Вдоль улиц теснились дома. Лачуг почти не было. Царь выдавал всем жителям достаточно средств, чтобы дома были достойны столицы. Уже видна была главная улицы, окаймленная колоннадой, выходящая на широкую, мощенную камнем площадь. По ее краям строители доделывали портик, придающий центру торжественности, да и просто укрывающий в жару. Двойная стена вновь окружила Святой город, а через распахнутые ворота лился людской поток.

- Царь, – сказал один из ближних людей, обращаясь к венценосцу, - Город спасен. Не просто спасен. Город расцветает. Хвала Всевышнему, мы смогли сделать это.

- Мы только начали наше дело, Барух. Иудея – это не только Ерушалаим. Это юг и север. Это прибрежная полоса, которая, наконец, стала нашей. Мы сделали много, но нужно сделать намного-намного больше. Наша работа только начинается.

- Только денег для этого в казне почти нет, - печально произнес другой всадник, помоложе, в скромном сером одеянии.

- Ты прав, Симон, нужно делать передышку. Но каждый из нас пусть помнит, что, сколько бы он не сделал, он сделал мало. И надо сделать больше.

Симон разбирал письма. Сколько их приходит со всех концов страны? А сколько из представительств, находящихся за недели и месяцы пути до Иудеи? И каждое нужно прочесть, понять, что в нем, прибыль или убыток, внести в соответствующую книгу. Дел много. А царь только и знает, требует денег. Перестроил весь Ерушалаим. Красиво, конечно. Колоннады, фонтаны. Только после всех этих дел в казне вместо денег только мыши водились. И начнешь ему говорить, что, мол, нет денег, поменьше бы тратить. А он только одно и знает, вкладывать нужно в свою страну. Оно, дескать, всегда сторицей окупится. Что-то, и правда, окупалось. Вот поддержал Герод купцов, которые решили из местных фиников вино делать. И хорошо вышло. Вино это продают и в Антиохии, и в Афинах, и даже в Риме. Купцы богатеют, пошлины растут. А деньги, что купцам некогда дали, давно уже в казне лежат. Или с оливковым маслом тоже хорошая идея вышла. Помог царь тем, кто оливковые рощи по Иудее стал высаживать, да масло жать. Так теперь иудейское масло ценится не меньше, чем греческое. Опять же, казне доход. Это правильно. Тут он царя понимает. Но часто Герод выделывает вещи совсем ему не понятные.